Приключения Оги Марча

- Мистер Марч, не могли бы вы проехаться в центр и экспроприировать у экспроприаторов приличный экземпляр «О духе законов»? На днях я видел один у «Аргуса».

Я рассмеялся над смешением революционного жаргона и высокопарного слога, к тому же он произнес просьбу с акцентом штата Теннесси.

Поначалу Фрейзер, похоже, видел во мне симпатичного дурачка и подшучивал над моим цветом лица:

- Глядя на ваши розовые щечки, мистер Марч, каждый скажет, что дни свои вы провели на пастбище, а не среди пыльных книг.

- Долг Фрейзера не превышает двадцати пяти долларов. - Что было ложью: он задолжал почти сорок.

- Черт! Я бы ему и пенни не уступил. Так он показывает свое превосходство, - настаивал Мэнни.

Но на меня его слова не произвели впечатления. Возможно, мне нравилось приносить Фрейзеру книги, полчаса находиться в атмосфере его комнаты, слушать, что он говорит. Часто я воровал два экземпляра того издания, что он заказывал, - воровал из любопытства, чтобы прочитать самому, и проводил за ним скучные и тягостные часы.

Я никогда не стыдил себя за то, что отбрасываю подобные книги, а не читаю их с жаром: ведь они не вызывали во мне отклика, и я проникся убеждением Падиллы - нечего себя мучить, если сразу не ощущаешь интереса. В конце концов, я еще не выбрал себе дело, а только приглядывался.

Но Клему я сказал, что ему с Мими Вилларс не светит.

- Потому что я урод? - спросил он. - Мне казалось, она из тех, что на внешность внимания не обращают.

Страстная девушка.

- Твоя внешность тут ни при чем. У нее уже есть дружок.

- И ты полагаешь, что не может появиться еще один? Много же ты знаешь!

Он упрямо защищал свое представление о девушке и приходил ко мне свежевыбритый, в начищенных до блеска туфлях с длинными носами и даже со мной держался меланхолически галантно; не хватало только кружев и шпаги для портрета несчастного Стюарта в изгнании - так он изображал любовную тоску.

Лишь по-мальчишески торчащий черный вихор, мягкий блеск глаз и постоянное «ха-ха!» представляли его в другом свете. Мне нравилось его общество. Конечно, я не мог рассказать ему всего, что знал о Мими. Я не только просматривал открытки и слушал, не желая того, телефонные разговоры, - Мими сама не таила своих секретов. Она вела открытую жизнь и, начав говорить, выплескивала наружу все.