Приключения Оги Марча

Я не сомневался, что к этому времени она узнала о Саймоне нечто нехорошее, и, возможно, искала во мне то же самое. Наверное, прикидывала, насколько Люси может мне доверять.

Тем временем Келли Вайнтрауб заметил:

- А у этого Оги глаза блудника.

Эти слова из старших услышал только я и внимательно посмотрел на него, соображая, хотел ли мне навредить или только дурачился этот красивый, сексуально озабоченный молодой человек с прилизанными волосами и мягким подбородком.

- Знаю я таких, - сказал он.

И тут я вспомнил его - он не слишком изменился с тех пор, как мы последний раз виделись на школьном дворе.

- У тебя был маленький брат Джордж.

- Он и сейчас есть. Только уже не маленький, - ответил я. - Он большой и живет на юге штата.

- Нет, в другом городе, неподалеку от Пинкнивилля. Знаешь ту часть штата? - Сам я там не был. Туда ездил только Саймон: Ренлинги не отпустили меня.

- Нет, не знаю. Но Джорджа помню.

- Я тебя тоже помню, ты еще катался на вагонах-рефри- жераторах. - Я пожал плечами, улыбаясь.

Глупо с его стороны видеть во мне угрозу. Он решил, что может вставить Саймону палку в колеса. Кишка тонка.

- Конечно, Шарлотта знает, - сказал Саймон, когда я пересказал ему наш разговор с Келли Вайнтраубом. - Зачем делать из этого секрет? Она даже предлагает перевести Джорджа в частное заведение. Не беспокойся, на этого придурка никто не обращает внимания. Он здесь не котируется. Я его первый узнал, и потому имел преимущество. Оставь его мне. Поверь, они еще будут есть с моей руки.

Слушай меня, и у тебя тоже все образуется. Ты произвел хорошее впечатление.

Я быстро понял, какую власть получил он над ними. Саймон не шутил, говоря, что имеет насчет меня планы, и несколько раз в неделю брал на свои встречи - мы обедали с дядьями и кузенами в дорогих ресторанах и клубах. Саймон уверенно с ними держался, ни в чем не уступая - ни в шутках, ни в спорах, а когда нас не слышали, презрительно отзывался о новых родственниках. Я заметил, что он превратился в яростного спорщика: ни с кем не соглашался ни по одному вопросу.

Спор мог идти о портных, артистах, борцах- тяжеловесах или политиках - двигаясь вперед, он изучал все. Он раздражался, даже когда шутил; официанты боялись его: чуть что, блюда отправлялись обратно на кухню - правда, чаевые он оставлял немалые. Похоже, Саймон совсем не дорожил деньгами - теперь он всегда имел при себе большие суммы, - но на самом деле следил за тратами и убеждал меня, что знает, как себя вести.