Приключения Оги Марча

По дороге я ласково говорил с ним и поглаживал перышком, призывая:

- Давай, старина, на этот раз покажи, на что ты способен!

Мы подошли к тому же месту - убежищу игуан. Я поднялся выше, чем в прошлый раз, чтобы дать Калигуле лучший обзор каменистого склона. Мы остановились. Он с силой вцепился в меня когтями, и я едва выдержал его вес на поднятой руке. Бизон то и дело вздрагивал всей шкурой от укусов мух, облепивших его седые бока.

Тея ехала позади - я видел ее сквозь папоротниковые заросли. В поле моего зрения мелькал и Хасинто - карабкался по скалам, и уже послышался шум от прыжков вспугнутых ящериц в подрагивающие алые цветы.

Внезапно до меня дошел смысл охоты не с помощью неодушевленного оружия, а с живым существом, которого обучаешь, уверившись, будто всякое сознание - от слабых зачаточных проблесков до великих и всеохватных его проявлений - имеет один источник и общую природу. Я погладил птицу. Бизон, словно проверяя, здесь ли я, повернул ко мне голову. И в этот момент Тея взмахнула своим головным платком, подавая условный сигнал. Я нащупал тесемку колпачка и пригнулся к седлу, пуская лошадь в галоп. Бизон послушно ринулся вперед. Возможно, я выбрал слишком крутой спуск, потому что двигалась лошадь быстрее обычного. Сжав ляжками ее бока, я с криком «Взять!» сдернул колпачок и тут же почувствовал, что лечу над головой лошади, которая судорожно пытается удержаться на скользком камне. Лошадь падала вместе со мной. Я ощутил толчок - это Калигула слетел с моей руки - и увидел красное - свою кровь на камнях. Ударившись о землю, я плавно заскользил вниз. Раздались бешеное ржанье Бизона и вопль Хасинто.

- Откатись! Откатись от него! - закричала Тея. - Оги, дорогой, быстрее! Он брыкается! Он ранен!

Но копыто Бизона угодило мне прямо по голове, и больше я ничего не помню.

Порой требуется долгое время, чтобы осознать нашу связь с природой и цену, которую мы платим за эту связь и возможность длить наше в ней пребывание. Время, потребное для осознания этого факта, зависит от скорости растворения сиропа социальных условностей, которым мы услаждаем жестокую непреложность.

Но, так или иначе, сироп этот растворяется и представшая нам реальность наполняет нас тягостным изумлением - мы внезапно понимаем, откуда произошли и куда должны вернуться. И можем вернуться в любую минуту, даже в следующую.

В общем, бедняга Бизон, проломивший мне череп копытом, сломал себе ногу, и Тея его пристрелила. Выстрела я не слышал, поскольку был без сознания.