Я мог сколько угодно глазеть на этого худого небритого сутулого мужчину, который вкалывал булавки, что-то протирал губкой, гладил утюгом и выглядел усталым и рассеянным. А Хильда, скрывшись в глубине дома, больше не показывалась - видимо, никаких дел на улице не было.
- Угораздило же втюриться в малышку! - презрительно сморщив нос, говорил Клем Тамбоу. - Давай отведу тебя к настоящей шлюхе, и ты сразу забудешь свою красавицу. - Я, понятно, молчал. - Тогда я напишу письмо от твоего имени и назначу свидание.
Стоит тебе пройтись с ней разок по улице и поцеловаться, и ты спасен. Сам увидишь, как она глупа и не красавица вовсе - у нее плохие зубы. - И это меня тоже не убедило. - Хорошо, я поговорю с ней. Скажу, чтобы хватала тебя, пока ты не прозрел. Ей больше никогда не видать такого красавца, и она должна это знать. Что тебя так привлекает? Думаю, то, что она курит.
В разговор вступил Джимми:
- Не трогай его, ему нравится ходить с торчащим факелом. - Тут они похабно ухватились за свои гениталии и рухнули на диван в гостиной Клейнов - нашего клуба.
И все же я не прекратил свое грустное, полное обожания хождение за девушкой и словно раскрашенное бревно стоял в сумерках напротив мастерской портного. Ее тощий отец, склонившись, орудовал иглой, и его совершенно не волновало, что он виден сквозь освещенное окно; ее маленькая сестра с худеньким, цыплячьим телом в черных спортивных брючках резала бумагу большими портняжными ножницами.
Острый приступ влюбленности продолжался несколько недель, и все это время я по-прежнему был в немилости у домашних.
Положение не улучшало и то, что в любовном угаре я приносил домой очень мало денег. Саймон теперь уходил и приходил когда хотел, и никто не смел задавать ему вопросы, поскольку он работал. Мы уже не возвращались домой на ленч, и так получилось, что Мама взяла на себя наши полуденные обязанности: приносила уголь, прогуливала Винни, приводила из школы Джорджа, а в дни стирки с трудом выжимала простыни, становясь от этой дополнительной работы все более осунувшейся и изнуренной.
В атмосфере витал дух анархии, беспорядка и неких, нагнетаемых извне, сил; все это готовило удар, который, как в прежние времена, заставит пошатнуться дворцы и разобьет о стены головы придворных.
- Ну что, Оги? Что скажешь? Ты бросил работать? - спросила Бабуля. - Бросил? Хочешь всю жизнь прожить на милостыню от благотворительного фонда?
У меня была небольшая работенка в цветочном магазине.
