Приключения Оги Марча

Правящий класс на самом деле слаб, поскольку единственное, на что он способен,- это все собой пропитывать и пронизывать, имитируя течение денежных масс, и внедрять капитал во все жизненные сферы, преследуя собственную выгоду. Так чисто механически растекается вода, выравнивая свою поверхность. - Теперь Роби говорил иначе, нежели раньше, не столько яростно, сколько наукообразно. Почесывая ногу, он поучал лекторским тоном, и этот тон и речи плюс рыжая борода, всклокоченная, будто извалянная в соломе, превращали и его самого в одну из диковин этой комнаты.

Но я, давний поклонник и почитатель Эйнхорна, не собирался развешивать уши, позволив ему себя заговорить. Отложив до времени возражения и критические замечания, я сказал:

- Вы упомянули о жалованье. Нельзя ли поговорить об этом поконкретнее?

Слова мои его покоробили.

- А с-сколько, вы полагаете, вам следует платить? Пока я не увижу, как вы справляетесь, могу назвать лишь умеренную цифру.

- Какую же цифру вы считаете умеренной?

- Пятнадцать долларов в неделю устроит?

- Вы, кажется, путаетесь в цифрах.

- В таком случае восемнадцать, - быстро поправился он.

- Попробуйте нанять водопроводчика починить раковину меньше чем за полдоллара в час! Вы что, облапошить меня хотите? Наверно, вы шутите!

- Учтите, что эта р-работа будет полезна для вашего образования. А кроме того, это не просто работа, это по-по-по- прище! - Он явно встревожился.

Чтобы я всегда находился в его распоряжении и он морочил мне голову когда вздумается? Нет уж, дудки!

- Нет, - отрезал я. - Тридцать в неделю за тридцать часов.

Расставаться с деньгами ему было очень нелегко - я видел, как он мучается от одной мысли об этом.

Наконец он выговорил:

- Хорошо. Когда вы пообвыкнетесь. А пока-двадцать пять.

- Нет. Тридцать, я же сказал.

- Зачем вы втянули меня в этот жуткий торг! - вскричал он.

Он бросил на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти, но все-таки меня нанял.

День ото дня план его менялся. Сперва он хотел заняться исторической частью и поручил мне чтение Макса Вебера, Тоуни и Маркса. Потом вдруг распорядился все это бросить и собирать материал для сатирического памфлета, направленного против филантропии и филантропов.