Приключения Оги Марча

Ты целуешь возлюбленную, с наслаждением вверяя ей свою судьбу, и с радостью покоряешься переменам в жизни, любишь и лелеешь их. Ты послушен общей закономерности. Но даже если этот бродяга, разрази его душу, был не прав, не воображай, будто сможешь воспротивиться и отменить то, что является законом жизни.

Странный мой наставник, поскольку он, несомненно, поучал, наставлял меня, сказал вдобавок вот что:

- Не бойся блужданий и сумасбродств. Все равно все в мире взаимосвязано и против этого не попрешь.

- Я только и хочу не противиться закономерностям, - произнес я.

- Не пытался и не пытаюсь их отменять, наоборот, мечтаю чувствовать над собой власть закона.

К этому времени пот с нас обоих тек градом. Капли стекали по жирной груди Минтушьяна, подмышки его были мокрыми, как и пестрое полотенце, и мохнатая поросль живота. И хотя он, громадный, толстый, мокрый, и походил в своей тоге на какого-то древнего пророка, все равно не мог убедить меня, что любовь и прелюбодеяние нераздельны и любовь непременно должна быть связана с прелюбодеянием.

«Нет, я никогда не соглашусь с этим, - думал я. - Никогда!» Я был готов признать, что многие любовники и вправду прелюбодействовали - взять хотя бы Паоло и Франческу или Анну Каренину, любимую героиню Бабушки Лош, но это скорее свидетельствовало о связи любви со страданием. Похоже, мы обречены есть подгнившие плоды, чтобы не оскорбить богов, которым только и предназначены чистая радость и блаженство.

Он скалился в благосклонной улыбке - этот потный и добродушный пророк, мудрец или гуру с холеными ногтями на ногах, носитель знания и опыта, который я жаждал у него перенять.

- Почему, думаешь, мы так любим все гибельное? Потому что сами несем в себе и порождаем свою погибель. Каким образом? С помощью собственного характера. Ну а крест? Крест - это наша плоть, на чей зов мы, так или иначе, отзываемся, предоставляя супругу или супруге довершить свою погибель. Перепоручаем им эту роль. «Окажи мне милость, благоверная, и стань моей судьбой», - говорим мы и сами подставляем шею.

Рыбу держит вода, птицу - воздух, нас с тобой - основополагающая суть, над которой мы властвуем.

- О какой сути вы говорите, мистер Минтушьян?

И он охотно ответил:

- Наши тайны. Общество вынуждает нас хранить некоторые из них. Идее человеческого братства мы платим дань, раскрывая свои тайны на исповеди. Но совсем отменить их невозможно. Это значило бы лишить человека его сути, которая откроется лишь на Страшном суде.