Прикосновение

Какое сидеть…

Пожар, вспыхнувший в груди, не унимался. Напротив, разрастался с бешеной, неподвластной восприятию силой. Всё пылало, выжигало, отравляло дымом. Игнат не помнил, когда испытывал нечто подобное. Отношения с Лорой охладевали постепенно. Приходило осознание. Была даже обида, что не удержали, не смогли. Но Игнат спокойно смотрел на происходящее, понимая, что удерживать нечего. Страсть и любовь, сблизившие его с женой, прошли.

Сейчас кровь Давирова бурлила. В неё плеснули зажигательной смеси.

– Та-ак, – протянул Доля, переводя взгляд с одного друга на другого.

Мирон едва заметно покачал головой.

– Может, хорош в гляделки играть, и посвятите нас в курс дела? – Барс тоже не остался в стороне.

От шабашного настроения не осталось и следа.

– Диана не выходит на связь с шести часов. GPR не отслеживается ни в машине, ни по телефону.

Что думал Игнат минуту назад? Что ему хреново? Что он дошел до ручки и готов топить досаду в беленькой?

Что горит, скучает?.

В его жизни было разное. Зачастую они ходили с парнями по краю. Такое тоже случалось. Когда рисковали не только деньгами. Каждый раз риск был оправдан.

Всегда…"

"Секунда – и в его коже взорвались миллиарды тончайших ледяных игл. Боль проникла повсюду и была физической, ощутимой. Перед глазами Игната проносилась одна воображаемая картина за другой…

…Диана снова спровоцировала ДТП. Машина идет юзом, врезается в столб.

…На неё нападают. Она не успевает сесть в машину, к ней подбегают люди в черном, прижимают ко рту платок, глаза Принцессы закатываются, и она оседает в руки похитителей, которые с ней не церемонятся… У Булата много врагов…

– А Диана у нас…

– Моя она, – обрубил Игнат начавшего говорить Барса.

– Ага. Теперь понятно… Хотя нет. Ни черта не понятно. Но мы едем с вами.

Парни так же поднялись и дружно посмотрели на Мирона. Тот тяжело и громко вздохнул.

– Хрень какая-то… Она поехала к этому Савченко…

– К кому она поехала?!

Игнат не понял, как оказался рядом со Скифом. Он подлетел к нему, в последний момент затормозил и едва не вцепился тому в грудки. Перед глазами возникло кровавое марево. Одно наслоилось на другое. Нежелание Дианы с ним разговаривать, переживание, дикая тоска, от которой хотелось лезть на стену.