Прикосновение полуночи

Я удивленно на него посмотрела.

Он иронически улыбнулся:

– От меня у нее глазки тоже не загораются.

– Кого из нас ты к ней приставишь? – Рис покачал головой, глядя, как Кармайкл поворачивается от одного мужчины к другому. Выражение у нее было чем-то средним между восторгом ребенка, впервые попавшего в кондитерскую лавку, и отчаянным испугом зверька, окруженного стаей хищников.

– Выбери сам, Рис. Ты отвечаешь за безопасность полицейских внутри холма.

Холод словно прочитал мои мысли:

– Я пошлю кого-нибудь посмотреть, где он.

– Гален! – позвал он. – Найди Дойла и узнай, что он обнаружил.

Я едва не возразила. Если Дойл, Усна и Кабодуа столкнулись с превосходящим противником, Галена не хватит для того, чтобы восстановить равновесие. По крайней мере я этого опасалась.

Я уже набрала воздуху, чтобы что-то сказать, но Гален повернулся ко мне с довольно грустной улыбкой.

– Все хорошо, Мерри. Я сделаю все, чтобы вернуть его тебе в целости и сохранности.

Я открыла рот, и он приложил кончики пальцев мне к губам.

Он убежал от нас трусцой: ладонь на рукоятке меча, тонкая длинная косичка пляшет по спине.

– Гален! – крикнула я. Но он не оглянулся и исчез за поворотом коридора. Меня охватило предчувствие. Пророческого дара у меня никогда не было, но сейчас я почему-то так испугалась, что дыхание перехватило.

Я схватила Холода за руку:

– Его нельзя отпускать одного. Что-то не так. Вот-вот случится какая-то беда!

Холод не спорил и не раздумывал.

– Адайр, Кристалл, за ним!

Как только двое мужчин скрылись за углом коридора, мой испуг прошел.

Я снова могла дышать. А в ту руку, которая еще оставалась под плащом, шлепнулось что-то тяжелое. Пальцы сомкнулись на литой металлической ножке чаши. Я отпустила Холода и сунула под плащ обе руки, чтобы удержать эту тяжесть. Раньше я не чувствовала, что чаша такая тяжеленная. Сила – это бремя.

– С тобой все хорошо? – спросил Рис.

Я не хотела, чтобы все окружающие увидели, что я прячу под плащом, но я знала еще, что если мой внезапный испуг имел основания, то эти основания дала чаша.

Она меня предупредила. Я все собиралась рассказать королеве о возвращении чаши, но подходящего момента никак не находилось. То есть это королева ни разу не находилась в здравом рассудке достаточно долго, чтобы начать с ней дискуссию на метафизические и политические темы. И вот у меня в ладони возникла чаша, а обычно это означало, что у реликвии есть какая-то цель. Она чего-то хотела, причем сейчас. Я что-то должна была сделать.