Прикосновение полуночи

– Это правда, – сказала Хафвин, заставляя Адайра придержать рубашку выше раны. – Я знаю, почему из всех выбрали Галена, но не знаю, почему был нужен именно зеленый человек.

– А Меланжель знает?

– Она все знает о планах гвардии. О планах принца – не все, наверное, но большую часть.

– Я даю тебе последний шанс, Меланжель. Скажи нам, почему из всех вы выбрали Галена, и не один раз, а дважды – потому что я знаю, Кел заплатил феям-крошкам за то, чтобы они его изувечили. Почему для Кела так важно, чтобы Гален не оказался в моей постели? – Я велела Готорну немного отодвинуться, чтобы она могла говорить, если пожелает.

Я ей сладко улыбнулась.

– Мой отец слишком велик, чтобы его память задевали булавочные уколы. Ты не ответила на мой вопрос.

– Ни магией, ни пытками ты не заставишь меня позабыть мою верность. – Она бросила презрительный взгляд на Хафвин, склонившуюся над раной Адайра.

– Айслинг, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы подойти к нам на минутку?

– Это только царапина.

Будь он человеком, ему наложили бы не меньше десятка швов.

– Убери меч, Айслинг.

Он замешкался на миг, а потом убрал.

– Что тебе нужно от меня, принцесса, если не мой меч?

– Если ты покажешь свое лицо женщине-сидхе, она скажет тебе все, о чем ты спросишь?

– Ты хочешь, чтобы я ее околдовал и допросил?

Глаза Меланжель слегка расширились.

– Я никогда не использовал свою власть таким образом.

– Тогда давай посмотрим, не заставит ли ее вожделение позабыть о верности.

Я жестом велела стражу, охранявшему Канну, вторую женщину из гвардии Кела, повернуть ее лицом к стене. Догмэла уже ушла в дальний конец коридора. Может, она и хранила верность господину, но не настолько, чтобы присоединиться к связанным соратницам. И не настолько, чтобы попытаться их защитить. Интересно, что Меланжель и Канна разговаривали только с Хафвин, а Догмэлу будто вовсе не видели. Айслинг взялся руками за края вуали.

– Тебе тоже нужно отвернуться, принцесса.

Я кивнула и отошла на несколько шагов назад. Хотя, надо сознаться, желание посмотреть ему в лицо было почти невыносимым. Посмотреть на такую красоту, что в нее влюбляешься с одного взгляда. На такую красоту, что ради нее можно предать все, что тебе дорого. Да, посмотреть очень хотелось.

Холод слишком хорошо меня знал. Он взял меня за локоть и передвинул немного дальше за спину Айслинга. Глаза его смотрели на меня укоризненно, и я пожала плечами.