Прикосновение полуночи

Тут вперед выступил Онилвин. Он был сложен тяжелее любого другого сидхе, высокий, но грузный, и все же двигался грациозно, словно позаимствовал походку у кого-то постройнее. Волосы длинным волнистым хвостом спадали у него по спине поверх черного костюма и белой рубашки. Черный – это цвет королевы и Кела. Очень популярный цвет при Неблагом Дворе. Волосы у Онилвина такие темно-зеленые, что отливают черным. А глаза – светло-зеленые с искорками у зрачка.

– Неужели ты собираешься пустить в нашу землю человеческих воинов?

– Если ты о человеческой полиции, то да, именно это я и собираюсь сделать.

– Ты откроешь нас людям из-за смерти кухарки и одного человека?

– Не думаешь ли ты, что смерть человека не так важна, как смерть сидхе? – Я посмотрела прямо ему в глаза и порадовалась, увидев, что он осознал свою ошибку. Он припомнил, что я – частично человек.

– Что значит одна смерть или даже две по сравнению с вредом, который твое решение причинит двору в глазах мира? – Он пытался исправить впечатление, и попытка была недурна.

– Ты думаешь, что смерть кухарки менее важна, чем смерть вельможи? – спросила я, игнорируя его старания.

Тут он улыбнулся – очень свысока, такой характерной для него улыбкой.

– Разумеется, я считаю, что жизнь благородного сидхе стоит больше, чем жизнь слуги или жизнь человека. Так думала бы и ты, будь у тебя чистая кровь.

– Тогда я рада, что моя кровь смешанная, – заявила я. Я разозлилась по-настоящему и пыталась не дать злости перейти в силу, не начать светиться, не поднять ссору на новый уровень.

 – От этой служанки, которую, кстати, звали Беатриче, я видела больше добра, чем от благородных сидхе любого из дворов. Беатриче была мне другом, и если сейчас ты не можешь предложить ничего полезнее своих классовых предрассудков, то я уверена, королева Андаис найдет тебе занятие среди собственных стражей.

Его кожа из бледно-зеленой стала попросту белой, и при виде его страха мне на секунду стало очень приятно. Андаис прислала его в мою постель и накажет его, если я его туда не возьму.

Накажет и меня, но сейчас мне до этого не было дела.

– Откуда мне было знать, что она для тебя что-то значит, принцесса Мередит?

– Считай, что я тебя предупредила, Онилвин... – Я повысила голос, чтобы меня услышали по всему коридору: – ...И вас тоже, кто меня еще не знает! Онилвин решил, что смерть служанки ничего для меня не значит.

Мужчины в дальнем конце коридора повернулись ко мне лицом.