Прикосновение полуночи

Она спорила со мной, если я ей противоречила, или начинала спор первой, но спор, а не ссору! Я не знала, как реагировать.

– Я не забыла, тетя, что ты – королева Неблагого Двора.

– Да, Мередит, напомни мне, что я – твоя тетя. Напомни, что твоя кровь нужна мне, чтобы сохранить нашу династию.

Мне не понравилась формулировка, но ее слова не были вопросом, так что я не рискнула отвечать. Я стояла на колене и молчала.

– Если б тебе вчера хватило силы для самозащиты, сегодня в моем ситхене не было бы никаких репортеров.

 – В ее голосе появились первые злобные нотки.

– Обеспечивать безопасность принцессы – моя задача, – вмешался Дойл.

Я потянулась к нему здоровой рукой, не успев подумать, что же делаю, но он был чуть дальше, чем я могла дотянуться. Я качнула головой. "Не переключай ее ярость на себя", – попыталась я сказать взглядом.

– Наша задача, – подал голос Холод с другой стороны.

Я взглянула на него в полном отчаянии. Если Андаис настроена злиться, я не хотела, чтобы ее гнев обрушился на них двоих.

Не потому даже, что я их люблю, а потому, что они мне нужны. Если у нас еще есть какая-то надежда разобраться со всеми этими загадками и сохранить мне жизнь назло всем врагам – мне нужны капитан моей стражи и его лейтенант.

Она вдруг очутилась прямо передо мной, я не заметила ее движения. То ли она затуманила мое сознание, то ли и вправду была такой быстрой, даже запеленутая в этот мех. Она опустилась на колени передо мной: море меха с проблесками белого тела.

– Ты украла у меня моего Мрака, Мередит.

Ты растопила сердце моего Убийственного Холода. Ты похитила двоих моих лучших воинов, словно тать в нощи.

Я облизнула внезапно пересохшие губы и сказала:

– Я не думала присваивать что-то, представляющее для тебя ценность, тетя Андаис.

Она легонько тронула меня за лицо. Я невольно вздрогнула – не потому, что это было больно, а потому, что я ждала, что будет больно.

– Да, Мередит. Напомни мне, что я пренебрегала моим Мраком и моим Холодом. – Она ласково провела по моему лицу пальцами, а потом тыльной стороной ладони.

 – Пренебрегала так многим из того, что принадлежало мне.

Она обхватила пальцами мой подбородок и стиснула его. Она могла бы раздробить мои кости в мелкую крошку.

– Я чувствую гламор, девочка. Сбрось его. Я хочу видеть, что ты скрываешь.

Я сбросила гламор с себя и Холода, и наши перемазанные в помаде лица явились миру.

Она вздернула меня на ноги за подбородок, как за ручку. Было больно, и синяки наверняка останутся.