Из груди торчит кинжал. Действительно знакомый кинжал.
— Откуда у тебя это?
— Там, где я это взял, есть еще парочка твоих портретов, кстати, и даже фотографии. Фотографий много. Но фото и остальные картины еще прижизненные.
— Кто автор? — сумела выдавить я. — Он жив?
Хотя какой жив, столько лет…
— Ага, представляешь, жив, — Дан явно доволен собой и своей находкой и не торопится выдавать информацию, играя на моем терпении.
Пауза.
— Да-а-ан!
— В общем, лапа, ты умудрилась умереть от руки великого кровавого тирана древности, начавшего свой путь с простого, далеко не самого сильного мага, но сумевшего стать путем обмана, лжи, интриг и переворотов сначала правителем одного человеческого плохо развитого государства, затем всего того мира.
На одном мире кровавый тиран Антонио Дельверро не остановился, именно он стал зачинщиком межмировых завоевательных войн, объединив для этой самой большой и масштабной за всю межмировую историю войны несколько рас. Снэги захотели перекроить и завоевать мир вместе с людьми, Антонио как раз стал представителем людей, а воинственные предки Нерая первыми поддержали его идею, затем в союз вошли эльфы, за ними вампиры, дварфы и, довольно формально, просто потому что выбора уже не было, гномы.
Позднее в коалиции остались только люди, снэги и эльфы, остальных выдавили, чтобы не делиться влиянием и ресурсами. Киса, ты могла подумать, что выпустила в миры самого опасного, кровожадного, ненасытного в своем желании власти и силы, немного безумного, но гениального деспота и правителя?
Я сижу в полном шоке и прострации.
Антон… Антонио, блин! Гад ползучий! Нет, конечно, я знала, что гад, но вот что прямо в таких масштабах, и подумать не могла. Пока отхожу от шока, Дан между делом отметил:
— Кстати, у дома, по идее, должен быть еще проход в мир, где начал свое восхождение Антонио. Надо проверить. Это же еще одно туристическое направление.
М-да, кто о чем.
— Ты говоришь, он жив? Я убью его, — с мрачной решимостью произношу я.
— Э-э, это будет довольно непросто, да и зачем? От былого тирана и завоевателя уже мало что осталось.
Сейчас это дряхлый старик, едва душа в теле держится, того и гляди сам дух испустит. Только магия и поддерживает жизнь в слабом человеческом теле. Антонио иногда еще появляется в свете, но это жалкое зрелище — скелет на инвалидной коляске, руки и ноги не двигаются. Антонио уже не у официальной власти. Такого добить — сплошное милосердие.
Милосердие не милосердие, но я бы на всякий случай прибила.
