Ведь прелестница была одета в атласное платье с глубоким декольте. Платье было тоже голубое, как небо. Она хотела, чтобы ее наряд подходил по цвету к глазам маркиза.
Мужчина взял ее дрожащую ручку, нежно поцеловал и прижал уже к своей груди — мускулистой и твердой. Амиральда томно вздохнула, от чего ее нежная лилейная грудь…»
Слишком много грудей, на мой взгляд, но автор не я, так что как написала рува Жемчужная, так я и читала.
«Прикосновения маркиза были так новы, так волнующи. От глубины его мужественного голоса по спине девушки побежали мурашки.
Она не удержала томного вздоха, от чего… Да-да, ее нежная лилейная грудь всколдыхнулась».
Возможно, автор хотела написать «всколыхнулась». Но то ли это был такой тонкий литературный прием, то ли наборщики текста в типографии допустили ошибку, но грудь прелестной Амиральды именно «всколдыхнулась». Словно она дыхнула и колыхнулась одновременно. Ну, нам с Инессой в нашем невежестве так представилось. Мне-то особо ни колыхать, ни колдыхать нечем, а вот сестра ничего так, смогла изобразить кое-что похожее.
Мы с ней перед зеркалом тренировались.
Глава 17
Возвращаясь к героям любовного романа.
«Маркиз смотрел на это колдыхающееся великолепие и не мог отвести глаз. А потом произнес…»
— Нет!
— А? — глупо переспросила я. Так увлеклась воспоминанием о прочитанном романе и мыслями, как мне нужно тоже чем-нибудь колдыхнуть, чтобы Марко уж точно не отказал, что слегка потерялась.
— Я сказал — нет! — повторил он.
— Да ну почему?! Тебе жалко, что ли?
— Я не хочу «горевать», — скопировал он пальцами жест с кавычками, — и чтобы мне «разбивали сердце».
Даже понарошку.
— Марко, ну не будь такой злюкой. Тебе же это ничего не будет стоить. Подумаешь, почислишься немного моим женихом. Мы даже никому в академии не расскажем об этом. Только моему папе, чтобы у него была причина отказать графу Амальрику.
— Нет!
— Марко!
— Рыжая, да я даже понарошку не могу представить тебя своей невестой. Ты же ходячая катастрофа. И потом, какие женихи? Какое замужество? Этот твой граф Амальрик — ненормальный.
Ты ведь еще сущий ребенок. О какой женитьбе на тебе вообще может идти речь? Да я даже фиктивно не могу с тобой обручиться. Это… ну как если бы я с маленькой девочкой пошел в храм. Извращение какое-то.
— То есть ты меня воспринимаешь ребенком? — опешила я.
— Причем абсолютным, — кивком подтвердил свои слова блондин.
— И девушки во мне ты не видишь? — не веря своим ушам, уточнила я.
