А что?
— Нет, ничего. Ты не отвлекайся, Элисса. Занимайся.
Глава 18
Или, например, отрабатываешь хитроумный пасс из бытовой магии, который должен высушить ткань, или убрать пыль со всех поверхностей, или разгладить одежду. Сосредоточенно пыхтя и хмурясь, складываешь пальцы в какую-то невероятную козюлю. Пытаешься их свернуть как надо, а не так, как пытается это сделать рука, которая всячески противится тому, что ее части скручивают в бараний рог… И тут голос Марко выдает:
— Рыжая, а у тебя конопушки всегда пропадают зимой?
— Что? Какие конопушки? — Смотришь на него, не понимая, о чем речь.
— Это не конопушки, а веснушки! И — да, всегда. У меня веснушки только на солнышко появляются.
— Ясно.
Расслабишься, решишь, что всё, больше никто отвлекать не будет, но…
— Рыжая, а твоя сестра тоже рыжая и зеленоглазая?"
"— Нет!!! — разозлившись, уже совсем невежливо рыкнешь. — Голубоглазая блондинка. Ещё вопросы?
— А сколько ей лет?
— Девятнадцать.
— А твоему отцу?
— Пятьдесят! — сопя, как гневный ёжик, отвечаешь.
— Марко, что ты ко мне привязался? Не видишь, что ли? Я же пытаюсь освоить пасс.
— А ты всё равно неправильно его делаешь. Так что пытайся не пытайся, а ничего не выйдет.
И улыбается так противненько… Тьфу!
— А как надо?
— Да вот так, — встанет он с места, подойдет и скрутит мои бедные пальчики даже не в козюлю или бараний рог, а в нечто такое, что потом их распутать-то невозможно.
И что самое гадкое — вот эта замысловатая фигура из заплетенных чуть ли не в косу пальцев срабатывает.
Вещи высыхают, пыль собирается в клубочек…
— Слушай, Белобрысый, ты меня бесишь! — не выдержала я как-то и ушла в свою спальню, хлопнув дверью.
Нет, ну а чего он? Самый умный, да?
А спустя пару недель, в течение которых этот невозможный тип меня всячески изводил своими глупостями и дико бесил, я стала свидетельницей пренеприятной сцены.
Весна уже была в разгаре, а учитывая местный климат, еще и теплая. Это в моем родном Легарисе не так давно сошел снег в оврагах и прочих труднодоступных для солнышка местах, а тут уже вовсю буйствовала природа.
Мы отложили до следующего года утепленные вещи и кожаные куртки и плащи, все как один переоделись в более легкие наряды и туфли. И если в учебное время студенты были обязаны носить форму своих факультетов, то сразу же, как пары заканчивались, все дружно переоблачались во что-то легкомысленное и воздушное. И я тоже.
Так вот, возвращаясь к сцене, свидетельницей которой я стала.
