— Уверен? — скептически поджала я губы. — Может…
— Не может!
— Ну Марко-о-о…
— Нет, Рыжая! — насмешливо фыркнул он."
"— Ну, пеняй на себя, — рассмеялась я и повернулась к парням. — Травяной взвар будем пить или пойдем ужинать?
В общем, это я к чему? А к тому, что парни поняли, что лучше сразу все вызубрить и пересказать доброй и всё понимающей Элечке. Не сопротивляться и не лениться. А то хуже будет! Добрая Элечка может стать злой Элечкой. И тогда страдают нервы окружающих. Она ведь оценки не ставит, а начинает выедать мозг.
Сразу говорю, по всем предметам, кроме специализированных, в которых я по понятным причинам совсем не разбиралась, мальчики учились хорошо. Ибо шансов учиться плохо у них не было.
Глава 13
Я успела перезнакомиться с кучей народа. И с парнями, и с девушками. Но отчего-то ни с кем близко не подружилась. Вероятно оттого, что жила не в студенческом общежитии, где все постоянно тесно контактировали, а на отшибе. То есть вроде как знакомых была целая толпа, я могла поболтать то с одним, то с другим, перекинуться сплетнями или новостями с девчонками.
Но дальше этого дело не шло. Только Марта сошлась с нами ближе, но и то, подозреваю, не из-за моего обаяния, а из-за Керро, в которого она кокетливо стреляла глазками. Они явно симпатизировали друг другу, но дальше переглядываний дело не заходило.
Не могу сказать, что я грустила или что мне не хватало общения. Все время, когда не сидела в покоях, я постоянно с кем-то общалась. После делала домашние задания и отрабатывала полученный материал.
К вечеру приходили парни, иногда и Марта вместе с ними. Мы разговаривали, я третировала мальчиков на предмет «всё ли они выучили». И давала им уроки этикета. Понемногу, каждый день, то одно, то другое. Следила за их манерами и постоянно что-то подсказывала или одергивала.
Они уже даже привыкли ко мне и перестали пугаться. Слушались. Но это и так понятно, куда им деваться-то? Я ведь пообещала, что научу их, а я никогда не бросаю слов на ветер. Не так, так эдак, но я все равно добиваюсь желаемого.
С Марко у нас отношения сложились неоднозначные. Мой сосед за прошедшие три месяца, можно сказать, смирился с тем, что рядом с ним живет рыжее недоразумение, от которого нет покоя. Ни спрятаться, ни скрыться, ни избавиться от меня у него не получалось.
Все его попытки дистанцироваться или проявить отстраненную холодность проваливались с треском, натыкаясь на мою буйную стихию огня. А он пробовал, причем неоднократно.
