Принадлежать им

В этот момент мимо нас на дикой скорости пролетела прямо на красный свет низкая, в хлам тонированная приора! Каким образом мамаша сумела увернуться и в последнюю буквально секунду выдернуть коляску буквально из-под колес низко летящей над асфальтом бешеной табуретки, вообще не понятно.

Но умудрилась.

Приора унеслась вперед, быстро превращаясь в черную точку у горизонта.

— Мудак какой, — выругался братишка.

А я, дождавшись зеленого сигнала, молча втопил педаль газа до упора.

— Ты какого хера? — рявкнул брат, когда сумел отлипнуть от подголовника.

Но я его уже не слышал, прикидывая, насколько далеко мог свалить этот утырок.

Дальше я немного развеялся, пока гнал по прямой, собрав все зеленые светофоры, вслед за черным говно-корытом, а потом, когда догнал и прижал к обочине, вытряс оттуда четверых обитателей очень характерной наружности и поведения, наконец-то хоть чуть-чуть спустил пар.

Брату это ожидаемо не понравилось, он — тот еще перестраховщик, армия и зона повлияли неправильно на его характер, и всю последующую дорогу до дома мы ругались.

Я — с облегчением прислушиваясь к себе и отмечая, что уже не в таком диком напряге, он — все больше и больше заводясь и боясь, что я к прежним привычкам вернусь.

В итоге, зайдя в апарты, я смачно послал его на нахер и ушел к себе. Отводить душу в привычной деятельности. Играть с бэк-эндом одного из теневых сайтов Вопроса.

Про то, что у нас с сегодняшнего дня живет игрушка Дана, я, само собой, забыл."

"А вот брат, видно решив, что меня надо отвлечь, не нашел ничего лучше, чем вытащить ее из той норы, куда она забилась, и отправить ко мне.

Зря. Просто очень зря.

Хотя… Давно я не играл.

Мой приказ отражается от стен эхом. И, наверно, бьется в агонии в пустой красивой головке моей новой игрушки.

Разворачиваться и смотреть в ее бессмысленные глаза мне лень, а вот довести ее до точки кипения внезапно очень интересно. Когда мелкую тварюшку загоняешь в угол, она может даже удивить неожиданными выкрутасами…

Хотя, я зверски устал, на самом деле.

Третью ночь херово сплю, сны вернулись очень неприятные. Красно-черные. Это сигнал, что надо бы вернуться в тем колесам, что прописал мне док. Но от них я становлюсь вялым и ко всему равнодушным. А это — не то ощущение, которое я хочу сейчас испытывать.

Потому брату не говорю ничего, пытаюсь сам как-то справляться.

И даже получается!

Сегодня, вот, четверых выродков раскатал, не до могилы, но до больницы. И уже легче.