Принадлежать им

У тебя, благодаря нашим друзьям из полиции, появилось два варианта, вместо одного: ты можешь много всего рассказать про себя в отделении, про друга своего, чем барыжите, кто дает дерьмо и прочее… Что ты такой удивленный? Думал, никто не в курсе про ваши маленькие шалости?

Козлик сглатывает, глаза краснеют.

— Не плачь, — я треплю его по макушке, — все будет хорошо. Если не хочешь, то вариант сдачи жопы в аренду все еще актуален. Думай, Костик, думай.

Встаю, подхожу к сержанту:

— Там мальчик хочет признаться в хранении и распространении наркоты на территории универа.

— Спасибо за сигнал, — кивает сержант.

Прощаемся за руку, показываю взглядом Серому, что можно переставать изображать молчаливое привидение, и мы слаженно топаем к машине.

Позади кто-то начинает рыдать в голос.

Слабые пошли пидоры. Беда прям.

— Иди за руль, — командую братишке. Потому что не хочу, чтоб он сидел рядом с девочкой.

Сука…

С этим надо что-то делать.

___________________________________

Девочки, у меня стартовала новинка, которая точно не оставит вас равнодушными! Там таа-а-акой главный герой! Мм-м-м.

21. Дана. Коктейль эмоций

В машине меня все еще чуть-чуть потрясывает, и тяжелое присутствие Черного Жнеца, с какого-то перепуга усевшегося на заднее сиденье, рядом со мной, вообще никак не успокаивает.

Мне хочется забиться в самый дальний угол, вытереть кровь с губы и хоть чуть-чуть попереживать о случившемся.

Или, на крайний случай, осмыслить все.

Но никто мне такой возможности, естественно, не дает.

— Голодная? — спокойно уточняет Черный таким нейтральным тоном, словно не швырял только что людей, как сломанных тряпичных кукол, а деловые разговоры разговаривал. И разговоры эти увенчались успехом. Довольный, короче говоря, тон у него.

— Я… Не знаю… — я реально не знаю, голодная я или нет, вообще организм никаких признаков жизни не подает.

Все ощущения скрутились в животе, в горяченную болючую точку. И теперь там — средоточие моей жизни.

— Поехали поедим, — решает за меня Черный, Серый, коротко блеснув стеклами очков в зеркале заднего вида, молча выруливает в центр.

В машине тишина.

Я стискиваю рюкзак, каким-то образом оказавшийся в руках, давлю в себе все мысли, понимая на уровне инстинктов, что они меня делают слабой.

Все эти: как он мог? За что? Что будет с ним? Что будет потом? Как мне дальше жить? не приносят ничего положительного, только панику разгоняют.