Принадлежать им

Он, и его братишка, сейчас так усердно тискающий подкинутую мной подушку.

И почему мы, в итоге, из душевой Черного отправились в комнату Серого.

И что они со мной вытворяли, по дороге. Оказывается, этот короткий коридор между комнатами, такой длинный! Если тормозить каждые несколько секунд и тискать, жадно и горячо, попавшую в лапы зверей добычу!

А еще ее можно сладко трахнуть прямо стоя. На весу!

И, пока один жестко трахает, неотрывно глядя в округлившиеся от ужаса и полной потери ориентации в пространстве глаза добычи, второй своими наглыми, невозможно наглыми пальцами… О-о-о… Как мне теперь ходить по этому коридору? Я там так кричала… Так кончала…

Ох…

Сжимаю пугливо бедра, радуясь, что халат на мне больше огромный белый сугроб напоминает, чем вещь, пригодную для носки, и растворяюсь я в нем, как одинокая снежинка в кипятке.

Зато не видно моего позора.

Аккуратно, не сводя настороженного взгляда с по-прежнему ничего не делающего и не разговаривающего Жнеца, двигаюсь задом к двери.

Он наблюдает.

Сидит, словно истукан.

Может, заснул вообще?

Ну, кто их разберет, маньяков сексуальных, как они спят?

Вдруг, именно так? И мне свезло невероятно?

— Иди сюда.

А, нет. Не свезло.

Вздыхаю, но с места не трогаюсь. Может, получится отбодаться?

— Зачем? — аккуратненько и очень-очень покладисто интересуюсь у него. Я уже выучила, что братья Жнецы не терпят, когда им противоречат.

Ну что ж… На протяжении ближайших трех месяцев буду послушной белой зайкой…

Жить-то хочется.

— Иди сюда, Дана, — лязгает металлом его голос.

Ну блин…

Вздыхаю про себя. Затягиваю потуже пояс, чтоб халат не свалился. И иду.

Вообще, ситуация критически напоминает прошлую, когда он меня вот так же к себе позвал… И поимел потом, прямо на этом стуле…

Маньяк.

Такой сексуальный…

Сидит, прядь темных волос падает на слишком уж умный лоб. Очки эти. Щетина. И мускулы. И татухи на них. Не так много и не такие пугающие, как у старшего, но очень залипательные.

И взгляд этот ледяной.

Гребанное комбо.

Кошмар для хорошей девочки.

А я — хорошая девочка. Была.

До встречи с братьями Жнецами.

Стою рядом, нервно тереблю пояс халата. Если он сейчас прикажет садиться на колени… Я взвою, реально.

— Садись, — ладонь скользит по коленке.

А-а-а-а! Дай мне сходить в душ, маньяк!

— Эм-м-м… Я…

— Села!

Ой.

Сажусь.

Наученная горьким опытом, уже не ерзаю.

Сижу испуганным болванчиком на каменных бедрах Серого, пальцы уже привычно цепляются за край стола.