"
"Аврора удивленно уставилась на него и подхватила его локоть.
– Любимая? С чего такая честь?
Они медленно направились в сторону церемониального зала, и Тристан, состроив сосредоточенное лицо, начал вещать учительским тоном:
– Хм, дай-ка подумать… Наверное, потому, что жена Артура – надменная стерва. Камилла – невыносимая болтушка, и семейные трапезы в ее компании сущая пытка для меня, а Присцилла никого вокруг, кроме своего ненаглядного Калеба, не замечает. А ты не ведешь себя, как царица света, не раздражаешь чрезмерной болтовней и не виляешь хвостом, как счастливый щенок, при виде супруга.
Аврора драматично прижала свободную руку к груди и приподняла брови, сделав вид, будто вот-вот расплачется:
– Это было самое трогательное признание в родственных чувствах из всех, что я когда-либо слышала. Мне уже можно называть вас братцем?
Тристан заливисто рассмеялся, и Аврора не смогла сдержать улыбки.
– Что ж, я разрешаю обращаться ко мне на «ты» и готов стать для тебя названым братом, – успокоившись, сказал он, и Аврора не могла понять, шутит ли он или говорит всерьез.
– Как ты? – вдруг спросила она.
Он удивленно выгнул бровь.
– О чем ты?
– Я знаю о вас с Анной.
Лицо Тристана вмиг изменилось.
– Не думал, что вы с ней настолько близки. Как видишь, жив, здоров и даже трезв. – Он, как и прежде, валял дурака, хотя взгляд его стал равнодушным и невидящим.
– Зачем ты нарочно оттолкнул ее от себя?
Губы Тристана изогнулись в не предвещающей ничего хорошего ухмылке.
– С чего ты решила, что я стану откровенничать с тобой, маленькая княжна? – вкрадчиво спросил он.
Аврора судорожно вздохнула и совсем тихо ответила:
– Думаю, непросто жить с таким грузом и не иметь возможности с кем-то поделиться своей болью.
Тристан изучал ее пристальным взглядом, и Авроре показалось, что его черные глаза проникли в самую душу и выведали все ее секреты. После он отвернулся и, скривившись, словно от зубной боли, сказал:
– Не жди от меня красивых оправданий, княжна. Я просто струсил. Испугался ответственности.
– А зачем тогда признался перед свадьбой? – не унималась она.
Тристан стиснул челюсть и дернул головой в сторону, будто пытался отмахнуться от вопроса, как от назойливой мухи.
– Я не собирался. Просто хотел подарить тот чертов медальон и попросить прощения за нанесенную обиду. Я думал, она догадывалась, что те нотные письма присылал я, и воспринимала их как очередную издевку. – Он посмотрел на Аврору, и впервые она увидела в его взгляде боль.
