Отныне и навсегда! – повторила она клятву и сделала глоток. Ее рот наполнился солоноватым вкусом. Она с трудом добила содержимое кубка, сдерживая тошноту.
Бабушка Гретта забрала кубок из ее рук, и Аврора сразу же оказалась в крепких объятиях мужа. Не отпуская ее порезанной ладони, которая уже онемела от боли, он обнял свободной рукой ее талию и прошептал:
– Отныне я только твой, а ты – моя, и никто не сможет этого изменить.
– Да, – только и успела прошептать она, когда Рэндалл накрыл ее губы нежным, но властным поцелуем.
Все вокруг затихло и исчезло. Остались лишь Аврора и Рэндалл.
Она испытывала странные и совершенно новые ощущения. Все внутри нее, от кончиков волос до пяток, заполнилось его дыханием, его запахом, его голосом, его сердцебиением. Словно он стал ее частью, а она слилась с ним в единое целое.
Неизвестно, по какой причине, но у Авроры не было ни капли сомнений в том, что это чувство сохранится в ней.
Отныне и навсегда.
После ритуала жители Деревни устроили небольшой праздник на опушке леса, где разожгли большой костер.
Рэндалл неустанно любовался, как его жена водит хороводы вокруг костра с другими девушками, прыгает через него, танцует с деревенскими ребятами и заливисто смеется. В ее глазах снова сиял тот огонь, который когда-то потушил Герольд. А когда поляну осветила полная луна, она сама подошла к сидящему на поваленном бревне Рэндаллу и сказала, что хочет покинуть праздник. Он с охотой принял ее предложение.
Дом стоял на окраине. Позади него раскинулись высокие ели и сосны.
Здесь Рэндалл родился, здесь провел многие счастливые мгновения детства, когда его еще не тяготили тягостные мысли о будущем. Он поднялся по ступеням на крыльцо и открыл дверной замок старым ключом. Все это время Аврора стояла за спиной, и он слышал ее тяжелое учащенное дыхание – она явно нервничала.
В доме было темно. Лишь тусклый лунный свет, проникающий сквозь окна, освещал все пространство.
Рэндалл взял Аврору за руку и провел ее через большую гостиную к спальне.
– Наши вещи уже здесь.
Сейчас я зажгу лампу, и ты сможешь переодеться, – бросил он через плечо и направился к тумбочке, на которой стояла масляная лампа.
Когда свет озарил комнату, а на стенах заплясали тени, его внимание привлекли очертания женского силуэта. Он обернулся к Авроре и обомлел. Она стояла перед ним в одном нижнем белье. Его взгляд медленно прошелся по ее упругой груди, молочно-белой коже живота и задержался на завязках, которые Аврора отвязывала дрожащими пальцами.
