Принц Дома Ночи

У него были светлые волосы до плеч, а глаза цвета бренди смотрели спокойно и уверенно. Я с интересом наблюдала за ними, и чем больше я смотрела, тем меньше мне нравился Димитриус. Лиана просто вилась вокруг него, ну прямо под стать своему имени, и с обожанием заглядывала в глаза. Он же принимал это как должное, и если бросал взгляд на свою шелани, то в нем было спокойствие и ни капли теплоты.

За столом Димитриус бросал любопытные взгляды на мое лицо. Воран рассказал, про серию покушений на меня.

– Почему вы задержались на Земле? – удивился он.

– Кристина не хочет спешить с возвращением туда, – спокойно пояснил Воран.

– Не хочет?! – поразился Димитриус.

«Интересно, что его так поразило? – язвительно подумала я. – Похоже, наличие моего собственного мнения», – тут же ответила себе и, как оказалось, была права.

– На нее не действует наше природное обаяние, – подтвердил своим ответом мои мысли Воран.

Тут уж Димитриус посмотрел на меня с профессиональным интересом, разглядывая как второе чудо света.

– Почему же вы не хотите вернуться на Зеймах? – спросил он меня.

– Мне не нравится ваше отношение к женщинам. – Хорошо, что в этот момент он ничего не ел, а то точно бы подавился после моего ответа, так он его потряс.

– Что же вам не нравится? – наконец спросил он.

– Я считаю, что ваше природное обаяние – самая страшная и подлая вещь на свете. – Все потрясенно уставились на меня.

– Кристина! – попытался одернуть меня Робин, но я не обратила внимания и продолжила.

– Не будь я связана с Вораном, то устроила бы на Земле движение, запрещающее мужчинам с Зеймаха посещать Землю, а при использовании обаяния на женщинах Земли подвергать их уголовному преследованию. А может, я еще так и сделаю, – добавила я, – Интернет великая вещь и поможет людям раскрыть глаза на вас.

– Что же в нас плохого? – удивился Димитриус.

– Я презираю вас. Вы как воры, что пробираются в дом и забирают все самое ценное. Своим воздействием вы получаете любовь и преданность женщины, ничем этого не заслужив.

– Разве Лиана выглядит несчастной? – спросил он, указывая на шелани.

– А разве у нее есть выбор любить вас или не любить? – возразила я. – Вы для нее как солнце, столько теплоты в ее взгляде, а ваши глаза холодны.

– Вы хотите сказать, что я не дорожу своей шелани? – не понял он.

– Почему же, дорожите, но вы принимаете ее отношение как должное и не видите ее саму.

Он все еще не мог меня понять.