Помните такого? Это был зомби, собранный чокнутым учёным, из частей тела других людей, а жизнь в него вдохнул удар молнии, так вот. От самого носа и вдоль всего корпуса, прямо посередине, тянется огромный металлический шов. Этот шов – моих рук дело, потому что Фрэнки, как я ласково зову свой транспорт, состоит из корпусов двух абсолютно разных кораблей – военного истребителя и круизного катера. Внутренности так же собирались со всех уголков Млечного Пути – на корабле и двух одинаковых кресел-то не найдется, но Фрэнки я не променяю ни на какой-либо другой, пусть и самый крутой корабль из всех существующих.
Во-первых, он такой один, а во-вторых, мы с ним похожи сильнее, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз(никогда).
Примерно через полчаса, когда я завершил контрольный обход Фрэнки, Юки с Каро наконец подтянулись на борт и занялись стандартными приготовлениями к отлёту, узнав подробности заказа, а я всё удивлялся, как сумел попасть в такую передрягу. Пять лет! Пять лет нам удавалось быть вне радаров и системы, а тут споткнулись на ровном месте.
А главное, винить мне кроме себя некого, чёрт меня дёрнул показать в пьяном бреду перед Каро, какой из меня отличный(фиговый) штурман. Ужасно, что я и подробностей-то не помню, под синькой был, очнулся уже в тюрьме. Никогда больше пить не буду(буду).
И, знаете, мне даже не стыдно за то, чем я занимаюсь. У меня на это одно оправдание – сын своего отца. Я пытался не идти по стопам этого мерзавца-мошенника, но…вышло, что вышло.
Хотя, если уж я захочу удариться в папочкино наследие, то подсяду на какие-нибудь синтетические наркотики и заражусь триппером, вот тогда сходство будет поразительным. А так, только чёрные волосы с карими глазами да запятнанная репутация – и всё подобие.
То, чего у отца точно никогда не было – это сообщников. У меня же есть два верных и, не побоюсь этого слова, любимых члена команды: Юки и Каро. Юки я подобрал первым. У него вообще довольно трагичная, но увлекательная история. Если взглянуть на него, то невооружённым глазом будет заметно, что он патологический кокетник*: все эти взгляды из-под полуопущенных ресниц, компрометирующие позы, и завораживающая улыбка.
Но в эти дни таким его, за редким исключением, можем видеть только мы с Каро. На заре своей молодости он работал куртизаном*, дарил своё тело и душу хорошим богатым людям, но в двадцать пять подумал, что может заниматься чем-то кроме продажи собственного тела, пусть и в престижном борделе.
