Союз с тюрками — пустышка? Дочь императора Евдокия никуда не поедет? Юного персидского шаха убьют? Шахрвараз — новая сила? Господи Боже, помилуй раба своего! Да у него просто голова кругом идет. С одной стороны, суждения брата всегда были весьма точны и своевременны, а с другой он пишет, что совсем скоро главной опасностью Империи станут арабы. А вот это вообще ни в какие ворота не лезет. Почему арабы? Какие именно арабы? Лахмиды? Гассаниды? Этот новый пророк в оазисе Ясриб? Арабы поставляли наемную конницу и персам, и ромеям, но сами по себе, разбитые на племена, никакой серьезной силы из себя не представляли.
Да, они усилились на юге, где проповедник нового учения захватил власть. Но совсем недавно император повелел восстановить царство арабской династии Гассанидов, исповедовавших христианство, и они стали надежным щитом для Сирии и Иудеи. Шайку всадников из Ясриба недавно разбили в битве при Муте. Неужели нужно волноваться еще и из-за этих дикарей? Все это было очень странно и требовало осмысления.
А как можно спокойно подумать, если еще не решил, что сегодня будет на ужин. Хотя…
— Бана! — крикнул Стефан служанке. — Сходи-ка на рынок. Я сегодня хочу ягненка и жирную пулярку. Самую жирную, что ты сможешь найти!
— Не пойду, хозяин! — замотала головой она, бледная от ужаса. — Страшно мне!
— Что? — изумленно посмотрел на нее Стефан. — Почему страшно?
— Шум на улице, — затравленно посмотрела на него Бана. — Когда люди так кричат, значит, скоро будут убивать. Я это точно знаю.
— Да что случилось-то? — Стефан вскочил с мягкой кушетки, где предавался своим мыслям, не замечая зловещего гула, который доносился и сюда.
Он выскочил на улицу, по которой тек поток решительно настроенных людей. То и дело раздавались злые голоса.
— Скоро по миру пойдем!
— Франки проклятые! Всю торговлю у нас отняли!
— Пусть государь свое слово скажет!
— Да нет его! Только Август Константин в столице!
— Тогда куропалат пусть решит, что с этими злодеями делать!
— На ипподром!
Беда! Как есть беда! Стефан побледнел.
Если «зеленые»[37] собрались идти толпой на ипподром, жди бунта. Евнух побежал со всех ног к дому Марка, благо тот жил неподалеку. Стефан отнюдь не был атлетом, и когда добежал до места, грудь его разрывало от боли. Он изо всех сил замолотил в украшенные резьбой двери.
— Марк! Фабия! Открывайте скорее!"
"Дверь открыла перепуганная служанка, которая без слов пропустила Стефана в дом. Тут его хорошо знали.
