Истинная дьяволица была, помилуй меня, господи!
Матушка снова перекрестилась, а юный король Хильдеберт так и заснул с краюхой хлеба в руке, едва откусив от нее кусок. Мальчик безумно устал за эти дни. Витоальд устал тоже, но ему не было и тридцати, он был крепок, как дуб, а потому еще держался.
— Нам уходить нужно, мать, — почтительно сказал он, аккуратно отламывая кусок хлеба и макая его в вино. — Убьют молодого короля, если поймают, как пить дать убьют.
— Он волосы даст остричь? — пристально посмотрела на него монахиня.
— Сам понимать должен, пока волосы длинные, он король. На него, как на дикого зверя охотиться будут. Хлотарь за него золота отсыплет без счета.
— Поговорю с ним, — кивнул Витоальд. — Острижем.
— Завтра корабль уйдет в Равенну, уплывете на нем. Там свой человек, он болтать не будет, — решительно сказала настоятельница. — Я сказала ему, что ты мой родственник дальний и свободного человека убил, а теперь в бега уходишь вместе с сыном. Сказала, что нет у тебя двести солидов, виру выплатить.
— Век будем Бога за тебя молить, матушка, — склонил голову Витоальд. — Спаси тебя святой Мартин и Дева Мария! За доброту твою!
— Храни вас милосердный господь! — перекрестила его настоятельница. — Я тоже за здоровье короля молиться буду.
Четырнадцать лет спустя. Февраль 627 года. Ратисбона (совр. Регенсбург). Бавария— Ну, вот так вот все и было, — Гарибальд налил себе еще настойки. — Не нашли его нигде. Как в воду канул мальчишка. Может, помер уже, а может, осел где-нибудь, и брунгильдино золотишко проедает.
Они, по слухам, немало его уволокли с собой.
— Интересные ты истории рассказываешь, брат, — ответил ему Самослав. — Да только поеду я, дел много.
— Что ж ты вечно в делах каких-то, — разочарованно ответил баварский герцог. — Ни выпить с тобой как следует, ни поговорить. Как неродной прямо!
— Не мы такие, жизнь такая! — ответил ему князь. — Прости, мне и, правда, ехать надо.
Глава 2
Февраль 627 года. Новгород. СловенияНовгород встретил Самослава умиротворяющей тишиной.
Звенящий мороз, который царил по всей Европе, загнал людей в дома, где они и сидели, глядя на живительный огонь, пляшущий в очаге. У германцев, которые жили на запад от Новгорода, свою лепту в обогрев жилища вносили лошади и свиньи, делившие кров со своими хозяевами. К духу «длинного дома» князю было не привыкать. Дым, запах еды, скотины и навоза — вот верный знак того, что ты в гостях у сакса, франка, бавара или алемана.
