Оллер – эмоциональнее, живее и решительнее, наверное. Темный предпочитает носить хвостик, а волосы Йена свободно лежат на плечах, вызывая настойчивое желание дотянуться, потрогать, поиграть со светлыми прядями, хотя сейчас я еду с его братом.
Проклятое чиханье постоянно сбивало с толку, не давая сосредоточиться на нужных мыслях, но я мужественно сражалась с недомоганием, тихонько ругаясь сквозь зубы. Мы заехали ко мне домой, я оставила покупки, и далее – дворец. А вот там ждало такое количество сюрпризов… Бедные мои нервные клетки, их поголовье, наверное, уменьшилось вдвое! Пока доктор осматривал, в голове стайкой испуганных стрекоз носились обрывки мыслей, а когда он достал знакомый камень, и вовсе затаила дыхание.
Ой, надеюсь, мое недомогание все же банальная аллергия! Вывод доктора несказанно обрадовал, я чуть шумно не перевела дух, а когда мы остались одни и на мне скрестились внимательные взгляды братьев, стало как-то не по себе. Что задумали? Нахлынуло осознание, что я одна, во дворце, с мужчинами, которые питают ко мне недвусмысленный интерес, и, несмотря на всю проявленную заботу, я совершенно не представляю, что у них на уме…
Сначала окатило холодом, потом бросило в жар, я нервно поправила щекотавший щеку локон.
– Эрин. – От неожиданности вздрогнула, когда позвал Оллер, и метнула на него настороженный взгляд. А вот следующие слова Темного выбили почву из-под ног. – Я разговаривал с лекарем, который приходил к тебе, и знаю про Камень Обмена.
Так. И что теперь делать? Сделать морду кирпичом и прикинуться чайником? Или уже выложить всю правду, и пусть поступают с ней как хотят? Я сплела пальцы, проглотила ком в горле и как можно невозмутимее переспросила:
– Что, прости?
Оллер вздохнул, переместился ко мне и взял мои похолодевшие ладони в свои.
Наши взгляды встретились.
– Все нормально, маленькая. – Темный мягко улыбнулся. – Никто тебя ни в чем обвинять не будет, Эрин. Не надо бояться. Ты не отсюда, мы знаем.
Ох. Горло перехватило от нахлынувших чувств, и от того, как он смотрел на меня – с бесконечной нежностью, неподдельной, искренней, и желанием утешить, помочь, – в голове воцарилась звенящая пустота.
Мысли резко закончились, я опустила глаза и откашлялась, прогоняя нелепое желание разреветься. Попробовала освободить руки, но Олли не отпустил, поднес к губам, поцеловал, а потом тихонько подышал, согревая. По спине прокатилась горячая дрожь, я вздрогнула, почувствовав, как щекам стало жарко от румянца. Господи, что он делает, зачем?..
