Проверить, такие ли они мягкие на ощупь, какими казались… Лунного света хватало, чтобы разглядеть в подробностях лицо Эрианор ЛасГаллен, и вот тут-то меня ждал сюрприз, приятный, надо признать. Тонкий нос, брови вразлет, нежный изгиб губ, пухлых и очень соблазнительных. При взгляде на них начинают появляться настойчивые мысли о поцелуях. Немного вытянутый овал лица, изящная шея, а вот ниже рассмотреть не удалось – лианоссе куталась в халат. На высокий лоб упала темная прядь – интересно, какого она оттенка? Лиа Эрианор, досадливо поджав губы, отбросила ее движением головы и вдруг… запела.
Я замер."
"Вообще-то разноцветным запрещено петь. Королевским указом с незапамятных времен. С тех пор, когда какая-то из девушек, видимо, настолько не впечатлила своим пением его величество, что он решил больше не допускать таких конфузов и издал указ, запрещающий обладательницам разноцветной шевелюры петь. В чем-то я был с ним согласен, далеко не всегда вокальные данные девушек, даже не разноцветных, вызывали восхищение.
Петь надо еще уметь, и обладание приятным голосом вовсе не гарантирует наличие этого умения. Эрианор же… завораживала. Не знаю, где и у кого она училась, но готов низко поклониться неизвестному учителю, потому что лианоссе ЛасГаллен хотелось слушать и слушать.
Низкий мягкий голос звучал в ночной тиши, вызывая удивление – откуда в хрупкой девочке такие богатые бархатистые переливы? Незнакомые, но проникающие до глубины души слова, до самых потаенных уголков, как стрелы, бьющие точно в цель.
Песня плыла над садом, и казалось, все замерло вместе со мной, наслаждаясь. Я купался в звуках, прикрыв глаза и впитывая всем существом этот божественный напиток, и понимал, что пропал. Столько всего было в этой песне – тоски, грусти, затаенного одиночества, – что хотелось немедленно прижать Эрин к себе, погладить по голове, успокоить и уверить, что все будет хорошо и она теперь не одна.
Как такое чудо могло вырасти у Кайла, и почему он до сих пор его прятал в какой-то глуши?!
– Лиа, вам нельзя петь! – Возмущенный и немного испуганный голос служанки прервал сладкое наваждение, и мне захотелось громко выругаться. – Немедленно вернитесь в дом!
Да чтоб тебе кошмары неделю снились! Сгинь, недоразумение! Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, осознав, что все это время дышал через раз – в груди покалывало от недостатка воздуха.
