Принцехранительница [СИ]

Как он это проделывал — ума не приложу, но выходило невероятно, и мастер был обманут уже не раз.

Вся группа, обнаруженная Дубом, переминалась с ноги на ногу жутким составом — кто-то выглядел как половина камня, кто-то как статуя, из тех, что встречались в храме, Лука вообще частично замаскировалась под скелет и смотрелась стремно. Отыскали уже всех, держались только мы с Унцием.

И в этот момент послышался шум голосов, затем шаги спускающихся, а после в подвал вошли мастер Стрела и мастер Косич… в смысле Трехгранник.

— Птичка и Унций я так полагаю, сдали? — вопросил мастер Стрела.

— Да, осталось только их найти, — переступив, произнес мастер Дуб.

— А что тут искать, — усмехнулся Стрела, — Птичка вон на камне в позе морской звезды раскинулась, а Унций у вас под ногой отчаянно кырцает в третий раз… Вы бы сошли с парня, а то скрип вконец жалобный стал.

Я сползла с камня, поморщившись даже не от боли в затекших мышцах, а от в очередной раз сказанного «Птичка»! Сколько можно уже? Я — Яри! Яри, Небо меня забери! Я острое одноручное копье, а не какая-то абстрактная пташка!

— Очами не сверкай, — наставительно посоветовал мастер Стрела.

— Хорошо маскируешься, Птичка, — похвалил мастер Трехгранник.

Зыркнула на него исподлобья, и гордо не ответила.

И тут мастер Стрела сказал мне:

— Собирайся, Пташка, вылетаешь.

— К-к-куда это? — сильно удивилась я.

Но вместо ответа мастера издевательски сказали:

— Пять минут на сборы.

***Собралась. Три минуты ушли только на то, чтобы домчаться до своего спальника и сумки с личными вещами, соответственно, мне было не до умывания даже, но, когда я спустилась, мастера моего  рвения не оценили. Скривились оба и отправили умываться в ближайший фонтан, меланхолично ожидая, пока я вернусь.

Вернулась.

— Нет, Птичка, мох с волос тоже желательно бы смыть, — произнес мастер Трехгранник.

— Да, а завтра мне его по новой клеить? — поинтересовалась враждебно.

Еще бы мне не злиться — на улице холодно, сумерки сгущаясь укрывают старые развалины, ветер завывает, я в рубашке на голое тело и курточке сверху — а ничего более надеть не успела.

— Ладно, — сжалился мастер Косичка, — отмоют ее во дворце.

И что-то мне как-то неуютно сразу стало. Очень даже.