Просто жизненно необходимо. Как бы парадоксально это ни звучало, но в данный момент татушка в виде дерева — единственное, что осталось от Роберта.
Завороженно смотрю на знакомые контуры и с удивлением понимаю, что помнила ее практически идеально. Никогда не отличалась художественным талантом, но когда Малинка попросила меня нарисовать это дерево по памяти, я справилась на ура. И сейчас, сам того не зная, Горский проходит проверку на так называемый “знак качества”. Точно так же, как герои индийских фильмов находят друг другу по замысловатым родимым пятнами и родинкам, Алина узнала своего отца по татуировке, о которой так много слышала и которой буквально бредила.
Ее маленькие пальчики аккуратно скользят по предплечью отца и я понимаю, что Максим, кажется, совсем не дышит. Завороженно следит за ее рукой и словно губка впитывает детские эмоции. Такие открытые. Чистые. Сильные.
Не замечая того, что внимание сразу двух пар глаз приковано к ней, Малинка продолжает изучать извилистый узор, а затем наклоняет свою белокурую голову немного вбок и серьезно спрашивает:
— А ты тоже маму искал все это время? И у тебя тоже не было этого… как его… граммофона?
Она беспомощно смотрит на меня и я осторожно подсказываю:
— Громкоговорителя.
— Да, точно. Как в супермаркете.
Не зная что ответить, Горский лишь кивает, но это не спасает его от очередного вопроса. Очень коварного. Но в тоже же время невероятно простого.
— Так ты тоже мамино имя не знал?
— Эм, знал, — хмурится Максим, все еще не понимая, к чему она ведет.
— Тогда почему ты ее не нашел?
От такого бесхитростного вопроса Максим впадает в полнейший ступор и переводит взгляд на меня. Глазами, будто сигнал бедствия подает, выстукивая при каждом моргании судорожное “сос”.
Понимаю, что мне нужно что-то сказать. Попытаться хоть как-то отвлечь внимание дочери. Но я не могу. Точно так же, как и она, я задаюсь этим вопросом. Долго. Почти семь лет. Почему он ни разу меня не искал? Я, в отличие от него, не скрывала свое имя.
Да и судя по тому, что он сразу узнал мою необычную фамилию, на память Горский не жаловался. То есть, будь у него желание — легко бы нашел Ярославу Коршун. Но он не нашел… а значит желания у него не было. Ни малейшего.
— Солнышко, — сглатываю шершавый ком в горле. — Я же говорила тебе, что твой папа не знал о тебе. Ты для нас стала огромным сюрпризом. Самым лучшим, о котором только можно мечтать! Но Максим узнал о нем только сейчас.
