— Я его сейчас со всеми познакомлю, — радостно кивает он и тут же интересуется у зеленого спорткара: — Хочешь мой гараж посмотреть? Он огрооомный!
Глядя как за ним закрывается дверь в детскую, я не могу избавиться от какого-то сдавливающего чувства. Грудину словно наживую вспарывает от осознания того, что все то время пока Свят с Окси жили в роскошной трешке в центре, Ярослава с Алиной делили на двоих одну комнату. Причем, не самую просторную.
Семь лет. Я, наверное, никогда не смирюсь с этим сроком.
— Ужин будет готов буквально через десять минут, — сообщает Оксана и кокетливо наклоняется к духовке. Короткое малиновое платье мало походит на обычную домашнюю одежду и я мысленно корю себя за то, что предупредил о визите. Так сильно не хотел давать ей фору телефонным звонком и все равно выдал себя, когда решил приехать прямиком из аэропорта. Вот Окси и принарядилась, чтобы попытаться заработать себе хоть какие-то дополнительные очки.
И это еще раз доказывает как плохо она меня знает.
За эти годы подруга не раз проявляла инициативу, но мне казалось, что я четко дал ей понять — для меня она всегда останется девушкой моего друга. Пусть Сеня и оказался козлом, но я видел, как зарождалась их любовь, присутствовал на половине свиданий и был в курсе таких подробностей, о которых предпочел бы не знать.
И от этого мне вдвойне тошно, когда я задаю ей ей тот самый вопрос.
— Зачем? Зачем ты тогда соврала, Окси?
Ложка из нее рук со звоном падает на пол и она резко отпрыгивает от духовки.
Выглядит затравленно. Пойманной с поличным. От былого кокетства не осталось и следа. Даже красная помада “съедается” за считанные секунды, от того, как сильно она кусает свои губы.
— Я не врала, — начинает она, но мои руки тут же подлетают вверх, останавливая ее.
— Окси…, — выдыхаю рвано. — Я даю тебе шанс рассказать правду.
— Я не лгу, Макс, честно, — жалобно пищит она. — Ну откуда я могла знать, что она залетела от тебя?
Я морщусь, будто мне по физиономии прилетело.
Почему-то жаргонное слово становится последним триггером. Оно залпом высушивает остатки моего самообладания и я с силой опускаю кулак на каменную столешницу требуя:
— Рассказывай, черт возьми! Рассказывай все, Окси."
"Она звонко всхлипывает, но ее слезы меня совсем не трогают. Видимо, включилась защитная реакция организма — аварийный предохранитель, отвечающий за любые эмоции. Без него я бы просто сошел с ума.
