Кроме Малинки, естественно. Она, к счастью, так и не почувствовала всеобщего напряжения и поэтому вполне искренне интересуется присоединится ли он к нашему ужину вечером.
— Нет, солнышко, у Максима много работы. Мы обязательно запланируем встречу с ним на днях, но… не сегодня.
И возможно, не завтра. Не удивлюсь, если после прожигающих насквозь взглядов моей мамы, он мысленно бронирует билеты до Канады.
Ну а кто говорил, что будет легко, папа Максим?
— Рассказывай, милая, — мама аккуратно прикрывает за собой дверь в кухню и присаживается на диванчик.
— Заснула? — прикусываю губу, раздумывая с чего начать свой рассказ.
Казалось бы, у меня был весь вечер на то, чтобы составить хотя бы примерный план разговора, тем более, что Алина оккупировала бабушку и на меня практически не обращала внимание. Но тем не менее сейчас я с трудом могу подобрать слова. Как объяснить маме, что этот человек разбил мое сердце, но я все равно готова принять его в свою жизнь ради дочери?
Впрочем, возможно, ей и не придется ничего объяснять.
Она всегда меня понимала. Даже будучи подростком я знала, что могу прийти к ней с любой проблемой и мама меня не осудит. Она не всегда одобряла мои действия, но никогда не критиковала.
Поэтому я решаю рассказать все как есть.
О событиях семилетней давности она и так в курсе, поэтому мне остается лишь кратко изложить последние несколько недель.
Ловлю себя на мысли, что невольно пытаюсь сгладить все острые углы и представить Максима в лучшем свете. Даже когда рассказываю ей о своем увольнении, умалчиваю о его грубых словах и лишь говорю, что он решил будто нам будет сложно работать вместе после всего, что произошло.
А вот о том, что обещал оставить за нами льготную квартиру повествую с излишним энтузиазмом.
Тут же начинаю себя за это презирать, но мамина поддержка не дает мне раскиснуть окончательно.
— Все будет хорошо, детка, — успокаивает она меня, умудряясь одновременно поглаживать по голове и подливать чай в чашку. Мне кажется, у меня уже по венам течет заварка вместо крови.
А еще печеньки. И конфеты. Глядя на гору фантиков мне даже становится безумно стыдно за то, что разрешила сегодня Малинке съесть всего три штучки.
— Он просто не знает тебя, Яра. Тогда, семь лет назад у него не было времени узнать тебя поближе, а сейчас ему просто стыдно… Уверена, был бы он в курсе какая ты прекрасная и замечательная, он бы уже на коленях стоял на твоем пороге. Денно и нощно."
"— Ему это не нужно, мам.
