Чего только стоит необходимость срочно найти туалет, когда на улице минус двадцать.
— Вы обе очень для меня важны, — заявляет он твердо. — И я безумно рад, что нашел вас. Обеих.
Глава 56.2
Глава 56.2
От очередного закатывания глаз меня спасает его рука. Нет, не на веках, как можно было бы подумать, а на плече. Он касается меня мягко, будто боится спугнуть, но в то же время его ладони довольно уверенно припечатывают так, чтобы не смогла сбежать.
— Я серьезно, Птенчик.
Его проникновенный голос вкупе с пронзительным взглядом погружает меня в какой-то транс.
Вместо того, чтобы сбросить с себя тяжелые ладони, я запрокидываю голову назад и позволяю ему затянуть меня в омут. Будто я снова глупая наивная муха, а он паук, заманивший меня в свою паутину.
Краем глаза я вижу, что Алина завороженно следит за нами. Даже морковку свою перестала грызть и теперь с тем же остервенением “вгрызается” взглядом в своих родителей.
И я не пытаюсь отстраниться.
Убеждаю себя в том, что терплю это прикосновение исключительно ради Малинки.
Она может испугаться, если я отпряну от ее отца как от чумного. Но на самом деле глубоко в душе я снова скатываюсь в самообман, урываю это мгновение, которое дарит глупую уверенность в себе, наивную значимость.
Будто я действительно ему нужна. Не просто как мама его ребёнка, а как женщина. И пусть я знаю, что это не правда, все равно позволяю хотя бы на несколько секунд окунуться в это заблуждение и с какой-то щемящей тоской понимаю, что оно мне нравится. Будто сбылась та самая мечта, где он мой потерянный принц.
Не просто потерянный. Принц, который все семь лет страдал без меня, вспоминал и точно так же как я смаковал воспоминания.
Понимаю, что это неправда и все равно верю. Рада обманываться его горящим глазам с яркими искорками. В них сейчас будто плещется вся надежда мира. На то, что не оттолкну, что сделаю вид, что верю. Потому что так будет легче. По крайней мере Горский так, кажется, считает.
Я же считаю, что я достойна большего.
Быть не “приятным бонусом”, а целостной личностью.
Чтобы кто-то полюбил меня не из-за дочери, а как раз вопреки. Наплевав на все эти предрассудки про пресловутый “прицеп” и мать-одиночку.
Поэтому я позволяю себе еще несколько секунд этой близости и наконец выныриваю из-под его руки. Делаю это плавно, с улыбкой, памятуя о том, что у нас есть маленький свидетель, но это не мешает Горскому смотреть на меня так, будто я все-таки плюнула ему в лицо."
"— Я подумаю над твоим предложением, — обещаю.
