Да и знала ли? Судя по тому, что он даже об имени своем соврал, то и во всем остальном вряд ли сказал правду.
— Думаешь, он имеет право знать?"
"Семь лет назад я отчаянно, и естественно, безрезультатно пыталась его найти, потому что мне нужна была помощь. Я была уверена, что сама просто не справлюсь. Но я справилась и по идее, он мне больше не нужен. Но есть не только я… есть еще наша дочь. И возможно, будет справедливо их познакомить.
Но для того, чтобы принять столь важное решение, мне нужно для начала прийти в себя.
Сейчас я слишком ошарашена, по венам вместо крови течет какой-то анестетик, который заглушил добрую половину моих мыслей и чувств. Есть только шок и вязкое ощущение сна. Будто я до сих пор не могу поверить в происходящее и где-то на подсознательном уровне надеюсь, что скоро проснусь и эта случайная встреча окажется лишь сном.
— Я не знаю, есть ли у него хоть какие-то права, касаемо вашей семьи, — слегка подумав, заявляет Юлька, — но в любом случае, решать только тебе.
— Тогда можно я подумаю об этом завтра? — заставляю себя улыбнуться, глядя на обеспокоенное лицо подруги.
— Можно, Скарлетт, можно, — добродушно разрешает она.
К зданию детского сада я подхожу как раз, когда у детей заканчивается дневной сон. Сегодня по расписанию у них хореография и знаю, что воспитатель будет ругаться, что Малинка пропустит занятие, но раз уж мне в кои-то веки удалось сбежать с работы пораньше, было бы кощунственно оставлять дочь в саду. Тем более, она ходит на акробатику и “тянуть носочек” точно умеет.
А большего они, кажется, в саду и не учат.
Но тем не менее, когда Наталья Игоревна выводит Алину, выглядит она весьма недовольной. На контрасте с сияющей Малинкой, воспитатель смотрится особенно комично и я даже не пытаюсь сдержать улыбку.
— Она снова рисовала! — Строго отчитывает нас воспитатель. — Я уже не знаю, что с ней делать!
— Малыш, — наклоняюсь к дочери, чтобы поцеловать, — мы же договаривались: рисуем только на бумаге. Я же тоже хочу посмотреть на твои шедевры, а как ты мне их покажешь, если будешь рисовать на чем-то другом?
В прошлый раз, когда она каким-то образом протащила с собой фломастеры в спальню и к концу тихого часа изрисовала свою кровать прелестными цветочками, мои увещевания помогли.
Малинка согласилась, что несправедливо лишать меня возможности полюбоваться своей работой и впредь пообещала творить шедевры исключительно на бумаге.
— Ну я же не знала, что ты меня раньше заберешь, — печально вздыхает он.
