И добить хочется самому, чтобы пар спустить.
Сам порешу. Так решил.
Подхожу к наемнику. Сажусь на корточки и присматриваюсь. Он в черной маске с акульими клыками, нарисованными на месте рта.
Смешно.
Сейчас ржать буду, если легкие позволят.
Символично, блядь.
Тяну за пропитанный кровью кусок ткани и открываю морду убийцы.
– О как. Труп не совсем труп.
Злорадствую. Полудохлый. Значит, говорить будет. Все выложит, все заставлю вспомнить. Даже в какой палате родился. Душу выну, но имя заказчика он мне назовет.
– Кто заказ дал, падла?
– Пошел ты. Думаешь, такой крутой, что взял меня?!
– Ты больно разговорчивый для полутрупа.
Смотрит на меня заплывшими глазами, вся рожа в крови. Мерзкое ощущение испытываю, когда убийца почти мертвый взгляд на горле моем останавливает.
– Ассасин. Ты сам киллер. Знаешь же, мы люди сподручные, что приказывают, то и делаем.
– Да. Ты прав. Но ты не тот заказ взял. Слушай, башка звенит и мне тут не до трепа твоего. Сдам Кацу. Рядом с ним я сейчас практически твоя добрая фея-крестная.
Не думаю, что Ваня будет базарить. Что Кровавый с тобой сделает, как думаешь?
Сплевывает кровью, со свистом воздух тянет. Легкое пробито, ребра сломаны. Отсчет на минуты пошел.
Нужно продавливать.
Иногда самое болезненное оружие – это слово. Им можно пользоваться, как хлыстом, и бить в самое сердце, ломать, выгрызать и вырезать.
Слово может быть больнее каленого железа, которое вливается огненной лавой в тело и выедает все. Я чувствую страх киллера. Мужик дезориентирован и мне легко удается пробивать сознание.
– Ты выдашь все и всех, лезвие скальпеля острое и кожа под ним режется мягко, как масло.
Паника в глазах, руками водит по земле, на рефлексах отползти пытается.
Как и сказал, ломать можно и без ударов. Иногда после одного-единственного разговора ты сдыхаешь.
Все боятся смерти. Но в определенных случаях – она спасение. Мужик напротив это четко понимает. Трусит перед тем, что живым в руки Кровавого попадет.
Осипший, подрагивающий голос снайпера подтверждает догадку:
– Много легенд про ножички Вани ходит… Кровавый любит потрошить заживо… – хохочет, как псих, окровавленным ртом с выбитыми зубами.
– Все прочувствуешь на своей шкуре, и я поучаствую. В пытках могу потягаться в мастерстве со старшим, а учитывая, что ты, красавчик, меня сильно взволновал, то царский прием в подвалах я тебе гарантирую.
– Тебе ведь нравится… кайф ловишь от истязаний?
Наклоняюсь и шиплю прямо в рожу твари:
– Еще какой.
