Напиться тянет.
Всего ничего, как свалил от Кровавого, а по рыжухе своей уже сохну. Стоит только вспомнить ее, как в груди жжет. Я трахаться хочу только с ней. Подсадила меня, зараза, на себя. Одного раза хватило. Моя чувственная кошечка нежная и открытая, умеющая так сладко кончать на моем члене…
Опрокидываю в себя бухло и закругляюсь. О Маше думать и вспоминать на ближайшее шесть месяцев я себе запрещаю.
Дела на первом месте, а потом будет награда в виде красивой киски, которую я буду драть без перерыва, отрываясь за вынужденный целибат.
Когда телка, что меня взглядом уже раз двадцать трахнула, клатчик открывает и телефон достает, я ей в сумку пялюсь.
Пригласительный. Ничего особенного, но… наметанным взглядом снайпера цепляюсь за клочок бумажки. Пока не понимаю, но уже встаю и подхожу к бабенке.
– Привет.
Встречается со мной взглядом и улыбается кокетливо, глазками стреляет, кладу руку на стол рядом с раскрытой сумочкой.
– Привет, красавчик.
– Извини обознался.
Поизношу резковато и отхожу, слыша растерянное.
– Что?!
Больше не интересует. То, что заинтересовало, уже у меня.
Прохожусь по пригласительному и как булыжником по голове получаю, запнувшись на строчке с именем:
Открытие клуба “Порок”.
Приглашенная певица Адель…
Та ли это Адель, которая была помутнением? Которая пропала из трущоб после нашего разрыва, которую я искал, как ненормальный, чтобы просто понять, что у нее все хорошо…
Много дров мы с ней наломали. Она была моей привязанностью, девчонкой, которую полюбил, когда совсем пацаном был.
Помутнение.
Нет больше чувств к ней. Того безумия нет. Все как-то выцвело, но…
Хочу понять, она ли это. Певица… Знаю, что та девчонка была одарена с рождения. Она и попала в мир богатеев только благодаря таланту.
И мне бы выбросить эту бумажонку и идти дальше, но не могу.
– Золотая девочка… Адик…
Имя срывается с губ, но не причиняет привычной огненной боли. Смотрю даты. Сегодня.
Хочу увидеть ее. Убедиться, что у нее все хорошо. Слишком многое связывает нас. Общее прошлое и… мне не наплевать.
Сажусь в тачку и еду по адресу.
Пока выруливаю по дороге, воспоминания прошлого вспыхивают, и я вижу златовласую девчонку, плачущую на улице."
"– Хэлло, Адик, чего ревешь?
Вскидывает голову, уперев в меня свои зареванные глаза, голубые, как небо над головой. Чистые. Не помню, когда выцепил ее взглядом, но она стала для меня тогда якорем, той, кто не вписывается в понятные реалии трущоб.
Вытирает слезы и улыбается. В глаза смотрит. Напрягаюсь.
