Сердце пропускает удар, когда фигура выходит из своего укрытия, решив показаться мне. Замираю. Сколько он здесь стоит?!
Встречаюсь с опасным блеском ртутных глаз, впивающихся в меня.
Подвисаю, изучая прорисованные, бугрящиеся мышцы замершего хищника. В Джокере чувствуется сила и огненный нрав.
Стальные глаза во всю рассматривают меня, скользят по волосам и лицу, застывают на губах и спускаются вниз, замирают на груди, нагло рассматривая мой откровенный наряд…
Я сейчас одета, как шлюха, но мне ни капельки не стыдно находиться под прицельным голодным взглядом киллера…
Чувствую, как соски натягивают клочок материи и грозятся разорвать ткань.
"
"Смотрю на Фила, как загипнотизированная. Внезапно расставляет шире ноги, давая понять, как именно на него действует увиденное, и в ответ меня опаляет жаром.
Щурится, словно считывает все мои реакции, и сексуальная ухмылка растягивает четко очерченные губы, изувеченные шрамом. Упирает в меня похабный взгляд, наглый. Кажется, что ощупывает меня, заползает под тонкую преграду шелка и заполняет все нутро до предела.
Щеки горят. В горле першит и я не знаю, что делать с тем пламенем, которое скапливается внизу живота, увлажняя меня и делая готовой для этого хулигана.
Я прекрасно знаю физиологию и могу понять реакцию тела, но… это все заставляет меня смутиться.
В то же время такое наглое разглядывание не вызывает желания прикрыться и убежать. Что-то внутри меня откликается, сильно.
Опять смотрит мне в глаза и кажется, что в его взгляде вспыхивают молнии – серебристые, яркие, безумные.
Передо мной тайфун, цунами готовый разразиться огненной бурей в любую секунду.
– Фил, – шепчут губы…
Вдруг все исчезает. Все чувства пропадают с волевого лица. Подбирается как-то и бросает взгляд в сторону, потом возвращает ко мне. Больше нет искорок веселья. Глаза холодные, колючие, ледяные.
От этого взгляда мороз по коже. Указывает мне в сторону балконной двери. Приказывает, чтобы проваливала с глаз.
Кажется, что получаю удар и чувствую всю дикость и глупость ситуации.
Становится обидно и я залетаю в свою комнату, хлопнув балконной дверью так, что стекло дребезжит.
– Грубый. Наглый. Неотесанный чурбан! – топаю ногами и сметаю со стола подвернувшуюся под руку вазу с сиренью.
Смотрю на изломанные цветы, а в глазах нещадно щиплет.
Собираю сирень с пола, не замечая соленых дорожек, что текут по щекам.
Глава 16
Фил Гринвуд
Зачем я торчу под балконом рыжей ведьмы?
Тупо остановился покурить.
