– Так, может, ассасин, ты роешь не в том месте? Не оттуда гнильцой веет?
Откидываюсь в удобном кресле и смотрю в глаза Змею. Резонный вопрос.
– Свежие трупы у меня. Двое пацанов. Я их за Серебряковым отправил понаблюдать, а их след простыл. Нашли, короче. Порешили друг друга в безлюдном переулке. Один корешу ножичком брюхо вспорол, а в ответку пулю словил. Итог – инфы нет. Висяки есть.
– Так че распинаться? Обоих Серебряковых в подвал и разговор по душам. Будет тебе и инфа, и решение.
Перевожу взгляд на Шакала.
Хант. Рулит востоком территории. Вот здесь ваще тормозов нет и башки, походу, тоже.
Не отвечаю. За меня это делает Кровавый.
– Беспредел просто так мы не разводим. У меня врагов много и партнеров тоже. Так можно подвал до предела забить.
– С Серебряковых глаз не спускать. Любого, кто против меня пойдет, в порошок сотру. Все отниму и на колени посажу на место псины у ног.
– Парни все перерыли. Пока чисто. Есть, конечно, темы, но это вилами по воде.
– Ну так его счастье, если маза лажовой будет.
Живым уебок останется и при деньгах. Счетчик не включу. А если крысятничает за спиной, то всего лишу. Я поднял хорька. Я и опущу.
– Пацанов не снимаю, значит.
Все правильно.
Пушку на готов и ответку включай. Тебе ножечек, ты свинцом утрамбуй. Бей сильнее. Бей наповал, чтобы сучье не встало и другим проверять тебя на крепость в лом было.
Мужики расходятся. Выхожу со сходки, а сам не тороплюсь уходить, красавицу хочу свою увидеть и медленно иду в сторону ее крыла, как вдруг в прозрачной стене коридора, ведущего в корпус с развлекательным комплексом, вижу размытый женский силуэт и волосы длинные кровавые.
Что-то с силой бьет и тянет за ней. Ведьма. Моя притягательная маленькая лисичка. Слежу и бесшумно ступаю след в след. Я умею быть незаметным и двигаться мягко.
Повадки не сказать, чтобы впитанные с молоком матери, ведь я эту суку в глаза не видывал, не то, чтобы еще ее сиську сосать.
От воспоминаний передергивает.
Вижу затхлую трущобную конуру с бесчисленным количеством бутылок, разбросанных по комнате.
Битое стекло везде. Я режусь об него постоянно и раны не успевают затянуться.
– Ублюдок! Ты какого приперся без бухла?! – удар в щеку и слабое тело отлетает в стену.
– Я принес, ты же только что выпил и отключился! – по ушам бьет мальчишеский голос, дрожащий, визгливый, пропитанный страхом.
Заросший мужик в грязной облеванной майке нависает надо мной и тянет за волосы, заставляет взглянуть в сумасшедшие отекшие от пойла глаза.
