В новой одежде Габриэль быстро приучилась вести себя по-новому: острить, сквернословить, отпускать дерзости и чуть что хвататься за оружие, словом, держать себя в точности как мужчина. Мать тщетно пыталась обучить ее шитью и готовке – Габриэль искренне считала эти занятия чепухой и не собиралась тратить на нее свое время. У мужчин, считала девочка, жизнь куда интереснее. Они могли идти на войну и драться на дуэли, они покоряли моря и земли; они мыслили совсем по-другому, не отвлекаясь на детали, к которым так склонны женщины; они сочиняли стихи, писали картины, рисковали жизнью и покрывали себя славой.
Женщины воевали с кастрюлями, домашней прислугой и друг с другом, покоряли мужчин, читали стихи, отпускали замечания по поводу картин, как правило, довольно колкие, рисковали жизнью, рожая детей, и наводили на Габриэль искреннюю тоску. Ее не прельщала проверенная веками схема «выйти замуж – рожать детей – вести хозяйство – нянчить внуков». Габриэль твердо знала, что для себя хочет иной судьбы. Но, к сожалению, она не успела обсудить эту судьбу с отцом.
Когда Габриэль исполнилось семнадцать лет, Арман Саварен де Сент-Илер заболел и умер, но даже в предсмертном бреду он не переставал сыпать фехтовальными терминами и объяснять какой-то сложный удар. Через полгода его вдова вышла замуж за соседа, солидного положительного торговца овощами. Такая поспешность вовсе не пришлась Габриэль по душе, особенно когда отчим стал настойчиво сватать ей своего племянника, прыщавого малого с хитрой физиономией гиены.
– Тебе пора выйти замуж! – на разные лады твердила девушке мать. – Если Гюстав тебе не нравится, мы найдем другого.
Но Габриэль вовсе не стремилась замуж – ни за Гюстава, ни за кого иного. В один прекрасный день она переоделась в мужское платье, стащила у матери десяток экю и отправилась на прием к принцу Порсиану, который в те годы пользовался благосклонностью короля и был, пожалуй, куда всесильней какого-нибудь министра.
– Ну-с, юноша, зачем вы ко мне пожаловали? – спросил принц.
– Мне бы хотелось показать вам удар, который вы не сумеете отбить, – ответила Габриэль и… проткнула шпагой спинку кресла из красного дерева.
Принц заинтересованно прищурился.
– Ага… Значит, вы тоже учились у старика Саварена? Как он поживает?
– Он умер, – коротко ответила Габриэль, – а я – его дочь.
И она обрисовала свою ситуацию принцу. Тот задумчиво почесал подбородок.
– В самом деле? Очень, очень любопытно… – Он поглядел на Габриэль и решился.
