Последние ни минуты не знали покоя – то взбирались вверх по фигуре статного капитана Блэйка, то перепрыгивали на лицо его спутницы, то вновь возвращались к капитану, который как раз в это мгновение улыбнулся словам Фортескью и отвесил изящный поклон. Все в мистере Блэйке выдавало человека совершенно светского, и вице-губернатор, ожидавший увидеть неотесанного морского волка с грубоватыми манерами, был полностью покорен.
– Надеюсь, капитан, ваше плавание прошло успешно? – осведомился он.
– О, вполне, – небрежно отвечал капитан Блэйк.
– Кстати, счастлив вам сообщить, что мы потопили корабль презренного пирата капитана Осборна. Того самого, которого еще называли Джеком Везунчиком.
Вице-губернатор разразился желчным смехом.
– Что ж, больше ему не будет везти! Однако кто это с вами, дорогой сэр?
– Позвольте вам представить миссис Вандегриф, жену голландского капитана, – сообщил Джек (то есть, конечно, Блэйк), покосившись в сторону молодой женщины в дурно сшитом платье. – Я спас ее из лап пиратов, но, к сожалению, весь гардероб бедняжки пошел ко дну.
Габриэль мило улыбнулась и сделала реверанс.
Поскольку на корабле Блэйка женских платьев не оказалось, одежду для «жены капитана Вандегрифа» пришлось в срочном порядке сшить из разных обносков, и вид у прелестной мадам Вандегриф в таком рубище был довольно жалкий. Несмотря на это, когда Габриэль впервые появилась на палубе в новом облике, Макферсон чуть не выпустил штурвал, а Боб Хендрикс широко разинул рот, да так и не закрыл его.
– Тысяча чертей! – взревел он наконец.
– Что за дьявольщина?
– Спокойно, Боб, – сказал Джек, поправляя кружевные манжеты капитанской рубашки. – никакой дьявольщины, просто тактическая хитрость, только и всего.
Берег был уже совсем близко. Джек мог различить, как играет солнце на пушках форта. Порт-Ройял располагался на склоне горы, и дома уступами сбегали почти к самой воде. Здесь были бедные хижины, крытые тростником, богатые особняки с белыми фасадами, но большую часть застройки составляли одноэтажные дома, в которых селились рядовые жители.
Кое-где среди плоских крыш вздымались острые шпили церковных колоколен, а вдали синела цепь гор, которые так и назывались – Голубые горы. Залитый солнцем город выглядел праздничным и пестрым. «Медуза», переименованная в «Дезире» лишь на словах, медленно входила в гавань. Джек задрал голову. На грот-мачте развевался английский флаг. Пушки форта молчали.
– Спускайте шлюпку, – распорядился капитан и двинулся к талям.
