Тем более, что мадемуазель Камбер ничуть не роптала на судьбу и на Ангулемов. Напротив, бедняжка винила во всём себя.
— Я доставляю вам столько хлопот, ваша светлость, — в глазах ее плескалась такая печаль, что мне хотелось отвернуться. — Вам, его высочеству и его величеству.
Я возмущенно фыркнула:
— Мне кажется, о его величестве вам стоит беспокоиться меньше всего. Это именно он виноват в том, что с вами случилось.
Она побледнела:
— О нет, ваша светлость, не говорите так! Я уверена, его величество не желал ничего подобного и искренне сожалеет о допущенной в прошлом ошибке.
А ошибиться может каждый человек, даже король. Я ничуть не сомневаюсь, что он искренне любит королеву и горячо раскаивается в том, что произошло два десятка лет назад.
Я с трудом подавила желание высказаться еще более жестко. Если ей хочется жалеть не себя, а Ангулемов — пожалуйста! Но вот ее желание пожертвовать собой ради их спокойствия я решительно осудила.
— Вы не можете нести ответственность за все ошибки Ангулемов, Вероник! Вы готовы отвечать за события двадцатилетней давности — ладно, допустим.
Но чувствовать себя виноватой за то, что случилось тремя столетиями ранее — это уже слишком! Пусть королевская семья сама разбирается со своими колдунами!
Она бросила на меня еще один тоскливый взгляд:
— Но разве вам не будет жаль, если его высочество пострадает, отправившись в подвалы?
Я вынуждена была признать, что в этом она права. Да, мне будет жаль.
— Будем надеяться, что это не потребуется.
Быть может, обо всём сумеет договориться начальник службы безопасности его величества. Они отправят колдуну две шкатулки самоцветов вместо одной — вполне возможно, этого окажется достаточно.
Ее щеки, наконец, хоть чуточку порозовели:
— Мне тоже хотелось бы думать именно так, ваша светлость! Ох, простите, я совсем забыла вам сказать — вчера днем, когда вы были у отца, приходил с визитом герцог де Клермон. Он сказал, что его невеста, Шарлотта де Треви, не находит себе места от беспокойства — ей кажется, что вы до сих пор не простили ее за ту небольшую дерзость в парке.
Я взяла на себя смелость заверить его, что вы не держите на нее зла.
Шарлотта де Треви? Да я уже вовсе про нее забыла.
— Вы всё правильно сделали, — одобрила я.
— Его светлость показался мне порядочным человеком — совсем не таким, как его невеста. Он был весьма любезен и, кажется, искренне сожалел о грубости мадемуазель де Треви.
Наш разговор был прерван приходом месье Дюрана.
