Я выпрыгнула из кареты раньше, чем кучер протянул мне руку. Взбежала по ступенькам крыльца, открыла тяжелую кованую дверь, пожаловавшуюся мне печальным скрипом.
— Ваша светлость! — моя старая нянька появилась в холле со свечой в руках. — Зачем вы здесь?
Во взгляде ее радость от встречи была смешана с глубоким укором.
— Не надо было вам приезжать.
— Где бабушка? — я не стала слушать упреки. — Она здорова?
Нянька горестно покачала головой:
— Она в малой гостиной, у камина. Там, по крайней мере, тепло.
На второй мой вопрос она не ответила.
Я бросилась в малую гостиную. И в холле, и в коридорах было темно и холодно. Было почти невозможно поверить в то, что за столь короткое время цветущий замок превратился в свое жалкое подобие. И где, в конце концов, слуги?
Я замерла на пороге. Бабушка сидела у камина, протянув к огню тонкие руки.
— Маргарита, ты топчешься как стадо лошадей!
Я только сейчас поняла, насколько она была стара. Седые волосы были уложены слишком небрежно для нее (не хватало любимой горничной), а платье было непривычно простым.
Но я даже обрадовалась, что она встретила меня знакомым поучением.
— Прошу прощения, ваша светлость! — весело сказала я. — Но я так спешила вас увидеть!
— Ни в какой ситуации не следует забывать о хороших манерах! — произнесла она с назиданием.
— Разумеется, ваша светлость! — послушно согласилась я.
Я подошла чуть ближе и только тут увидела слёзы в ее глазах. И взгляд ее был незнакомым, без обычной надменности.
Я опустилась на колени перед ее креслом, и бабушка обняла меня — неожиданно крепко. И всё-таки я почувствовала, как дрожали ее руки.
— Я очень рада тебя видеть, Маргарита! — она, наконец, сказала то, что я мечтала услышать от нее так много лет. — Но ты не должна была приезжать.
Я расположилась рядом на низенькой скамеечке и с деланной беспечностью спросила:
— Это почему же?
— Ты всё прекрасно понимаешь сама. Ты уже видела Лакруан, или вы объехали его стороной? Люди мрут как мухи — прямо на улицах.
И голодают. Мы с Луизой отправляли продовольствие в город, пока могли. Но у нас самих почти ничего не осталось. Запасов хватит недели на две, не больше. И мы ждём, когда же они придут сюда сами.
— Кто придет? — не поняла я. — И где наши слуги?
— Горожане, — пояснила она. — Из Лакруана уже сбежали все, кто мог. Лавки давно разграблены. В нашей провинции не осталось ни одного доктора, который мог бы хоть как-то помочь больным.
