— Две недели назад он просунул в щель дверей подземелья пергамент, на котором было написано новое требование. Немыслимое требование!
— И что же он потребовал на этот раз? — девушка была явно заинтригована.
— Он потребовал меня, — тихо сказала молчавшая до той поры Вероник.
Ее светлость охнула.
— Да, он потребовал вместе со шкатулкой прислать ему Вероник, — подтвердил я. — Понятия не имею, как он узнал об ее существовании. Быть может, его магия позволяет ему слышать всё, что говорится во дворце.
— Но вы уверены, что послание написано именно колдуном? — засомневалась Маргарита.
— В этом нет никаких сомнений. Его почерк ничуть не изменился за столетие. Он пишет, будто царапает камнем. Теперь вы понимаете, что я не могу оставить всё, как есть? Я не знаю, зачем ему потребовалась Вероник, но он ее не получит.
— Ваше высочество, прошу вас, — сестра смотрела на меня умоляюще, — позвольте мне сделать то, о чём он просит! Вы не должны из-за меня подвергать свою жизнь опасности. Вы — единственный сын короля! Вы должны думать об Асландии!
Я ожидал, что Маргарита поддержит ее в этой просьбе, хоть и не собирался в этом им уступать.
Но моя невеста восприняла мое решение как должное. Впрочем, она и не должна была думать о моей безопасности и процветании Ангулемов — она не имела оснований быть нам благодарной.
Я взглянул в окно — уже светало — и поднялся. Девушки тоже поднялись.
Я коснулся губами солёной от слёз щеки Вероник. Сестра попыталась улыбнуться.
Мы с мадемуазель де Лакруа вышли из комнаты и медленно пошли по коридору.
— Вам не кажется странным такое требование колдуна? — спросила Маргарита. — Он столько лет жил в подземелье только в обществе своего чудовища и вдруг…
— Это более, чем странно, — согласился я. — Он никогда не претендовал ни на одну из принцесс из рода Ангулемов. Он понимал, что подобное желание вызовет новую войну.
— Вы не могли отдать принцессу, не признав, что чудовище не побеждено, — сказала она. — Но Вероник — другое дело.
Никто не знает, что она — дочь короля. Если вы отдадите ее колдуну, никто не обратит на это внимания — всего лишь одна сбежавшая фрейлина, — и репутация Ангулемов не пострадает.
— Вы думаете, мы способны на подобную низость? — холодно осведомился я.
Она примирительно улыбнулась:"
"— Нет, что вы, ваше высочество! Я всего лишь предположила, что может думать колдун. В вашей храбрости я отнюдь не сомневаюсь.
— Рад слышать, что вы не считаете меня подлецом.
