Несмотря на то что ему понравился ее танец тогда, в таверне, он не выносит Таню, один ее вид его бесит.
Ответ Штефана был неожиданным — он криво усмехнулся, но остался невозмутимым, довольно сухо вымолвив:
— Наш король слишком устал, чтобы быть благодарным зрителем, не правда ли, ваше величество?
Василий как-то странно глянул на Штефана и сказал:
— До этого момента не устал, а теперь очень.
Он улегся и отвернулся, собираясь спать.
Таня услышала, как Лазарь сдавленно хихикнул. Она взглянула в ту сторону, но он тут же улегся на одеяло, Андор последовал его примеру.
Значит, Штефан остается первым в карауле. Таня повернулась к нему — тот спокойно лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за ней.
— Может, передумаешь? — спросил он, не сбавляя напряжение этим, казалось бы, простым вопросом.
Тане вдруг пришла в голову странная мысль: а не станцевать ли для него? Вдруг он снова проявит к ней прежний интерес после этого? Но неужели она действительно хочет быть желанной для него?
Ну о чем это она думает? Только отрицать очевидное невозможно: несмотря на то что Штефан охладел к ней, ее все-таки тянет к нему.
Он обладает какой-то притягательной силой, чертовски привлекателен, особенно сейчас, когда вот так смотрит на нее, растянувшись на одеяле в непринужденной позе. Он снял и сюртук, и жилет, остался в рубашке, расстегнутый ворот которой обнажает крепкую шею. Прядь черных волос упала на лоб, в карих глазах играют отблески огней костра… Он не отводит от нее взгляда, ждет ответа.
Тане не хотелось говорить, поэтому она просто покачала головой. Она хорошо понимала, что они больше не увидятся, завтра ее уже не будет с ним, но жалеть не о чем. Штефан, возможно, единственный человек, который волнует ее, которому она отдалась бы, но именно поэтому так опасно продолжать с ним какие бы то ни было отношения. Ему нет места в ее будущем, там вообще нет места мужчине, а этому, с его причудами, грубостью, враньем — и подавно.
Просто она позволила себе на время маленькое сумасшествие…
На ее молчаливый отказ Штефан только пожал плечами. Потом сел на одеяло и позвал ее:
— Иди сюда!
Таня подозрительно уставилась на него: она и так достаточно близко.
— Это еще зачем?
— Я тебя приготовлю ко сну, — ответил Штефан, доставая веревку. — Весьма сожалею, что приходится проделывать все это, Таня, но всем хочется спать. Никому не придется бодрствовать, если я тебя привяжу немножко.
