— Уж лучше было остаться в гостинице и подождать там Андора, — продолжал Лазарь. — Там хоть чисто и уютно.
— Можно подумать, ты никогда не бывал в подобных заведениях! — отозвался Штефан, усмехнувшись.
— Но ты посмотри на них! Они же все вооружены до зубов!
— Ты явно преувеличиваешь, друг мой. Но все же мне, так же как и Василию, интересно посмотреть, чем тут дело кончится. Надо же хоть взглянуть на это представление, из-за которого тут такая шумиха.
— Господи, — пробормотал Лазарь.
— Если вы оба хотите попасть в какую-нибудь переделку, то тут самое место для этого.
Штефан удивился.
— С чего это ты взял?
— Не нравится мне эта шумиха. Пахнет большой дракой, вот что. Эти пьянчуги только ищут повода зацепить кого-нибудь, а самая подходящая мишень — незнакомцы, приезжие, как мы. А ты заведешься с полоборота, я тебя знаю. Особенно если учесть твое скверное расположение духа после всех плохих новостей, которые мы узнали Штефан не стал обижаться на прямоту друга — он чувствовал, что тот прав.
— Уверяю тебя, что я не буду ни во что ввязываться, — пообещал он больше себе самому, чем Лазарю.
— Не надо ничего обещать! — Слушай, отвяжись. Ты меня сейчас заводишь больше, чем кто-либо другой. Мы согласились составить Василию компанию и пойти с ним развлечься, вместо того чтобы томиться в гостинице в ожидании.
— И что тут Василию понадобилось? — вздохнул Лазарь.
В это время тот, о котором шел разговор, ходил от стола к столу, запросто беседуя с посетителями таверны.
Такое непринужденное поведение сердило Лазаря."
"— Василий услыхал об этом кабаке еще на корабле, — объяснил Штефан. — Его заинтриговало название «Сераль» — гарем, потом он узнал про танцовщиц и решил, что здесь он прекрасно развлечется. Ты же знаешь, как он любит всякую экзотику и особенно танец живота.
— У него же для этого есть эта новая наложница, Фатима! У нее здорово получается вихляться.
В постели она тоже ничего.
— Ты-то откуда знаешь?
— Василий у нас не жадный. А ты разве не спал с ней?
— Я не сплю со служанками. Они для меня слишком покорны.
Лазарь усмехнулся: ему лично были по душе кроткие и послушные женщины. Его любовница, та, что осталась дома, — настоящая фурия. Он устал от перепадов ее настроения и с радостью забылся в нежных объятиях восточной красотки…
Тем не менее он скучал по дому.
