Она едва сдержала стон удовольствия, когда его пальцы стали гладить ее соски… Таня приподнялась и стала исступленно целовать шею и плечи любимого… Потом, набравшись смелости, она подтолкнула его руку к своему животу… Откинувшись на подушку и закрыв глаза, она наслаждалась каждым прикосновением… Вдруг она ощутила, что Штефан совсем не целует ее, как всегда бывало в приливе страсти. Когда она открыла глаза, то увидела, что он с удивлением наблюдает за ней. Взгляды их встретились.
Таня разочарованно воскликнула:
— Боже, неужели ты совсем успокоился, Штефан?
Он неожиданно расхохотался, уронив голову ей на плечо.
Через секунду снова посмотрел на нее, все еще усмехаясь.
— Да что с тобой, Таня? — Он нежно поцеловал ее. — Ты считаешь, что я не буду заниматься с тобой любовью?
Таня смущенно потупилась. Продолжая тихонько целовать ее, Штефан продолжал:
— Подумай сама, моя маленькая Таня. Ты принадлежишь мне с того дня, как твой отец благословил наш брак, со дня своего рождения.
Ты единственная женщина, которой я имею право владеть безраздельно. По-настоящему моя женщина. Я никогда не буду спать с тобой просто так, безрассудно, следуя тупой прихоти. Разве я не обещал тебе это?
Таня и не думала отвечать, ее охватил такой восторг от слов «единственная» и «моя», что она не могла иначе выразить это, как броситься в его объятия. Обхватив руками крепкую шею Штефана, она припала губами к его губам, вложив в этот поцелуй всю силу и искренность своих чувств.
Штефан перевернулся на спину. Таня подняла голову, и их лица оказались закрытыми ее пышными темными волосами. Он гладил ее по голове и смотрел в глаза не отрываясь. Таня коснулась губами его подбородка, потом стала целовать шею, отмечая с удовольствием, как напрягаются мышцы. Встав на колени, она продолжила увлекательное исследование его тела губами — оказалось, что это не менее приятно и возбуждающе, чем такие же дразнящие поцелуи Штефана. Ее ладони ласкали его там, где секунду назад были ее влажные, полные губы… Штефан что-то бормотал, она не слышала, что именно, но разобрала только свое имя, произнесенное весьма своеобразно: «Танечка».
Так ее еще никто не называл.
Она не заметила, как оказалась сидящей на нем. Удивленно взглянула на Штефана, — не знала, что дальше делать, не умела, он слегка приподнял ее за талию… Таня вскрикнула от блаженства. Получалось, что не он овладел ею на этот раз, а она им.
