Мы опасались, что Штефан…
— Ну знаешь, Макс, довольно! — оборвал его тот со смущенным видом. Таня только улыбнулась:
— Секреты? Будто я не поняла, что он хотел сказать! Тебе так претила сама идея поездки за мной, что если была бы на то твоя воля, то ты оставил бы меня навсегда в Америке. С такими мыслями ты уезжал, мой дорогой. Я все твержу тебе, что я не так глупа и все очень хорошо понимаю, но ты каждый раз забываешь об этом.
— Да? Это с какой стороны посмотреть. Таня фыркнула и показала ему язык.
— Так, ты будешь паинькой, чтобы я мог представить тебя отцу?
— Если он такой же, как ты, то мне что-то расхотелось с ним знакомиться.
— Не ворчи и не дуйся, принцессы должны с достоинством признавать свое поражение."
"— А девки из таверны пускают в ход нож. Штефан вдруг покраснел. Таня тоже, вспомнив, что здесь никто не знает о ее прошлом. Но Макс ничего не понял, посчитав, что у них просто словесная перепалка. К тому же он был так рад видеть перемену в отношении Штефана к Тане, что вообще не прислушивался к их разговору.
Шандор будет просто счастлив, ведь они оба боялись, что ничто не заставит Штефана согласиться принять эту девушку, даже если по воле отца она будет доставлена домой. Но теперь, похоже, он более чем согласен.
— Прости, — сказала вдруг Таня.
— Не надо извиняться, — ответил ей Штефан, — все равно они должны все узнать, так уж лучше сразу.
— Что именно? — поинтересовался Макс, поняв, что идет серьезный разговор.
— Мы скажем вам обоим вместе Пойди доложи отцу, что мы здесь Я не собираюсь преподносить ему сюрпризы.
Макс охотно выполнил приказание. В течение следующего часа проходил не очень приятный разговор, во время которого Таня чувствовала себя весьма неловко, потому что ей пришлось слушать рассказ Штефана о ее собственной жизни. Штефан нарисовал весьма мрачную картину. По его словам выходило, что бедная Таня не видела в жизни ничего, кроме страшных мучений. Тут она не выдержала и вмешалась в разговор. Она вспомнила о годах, проведенных с Айрис, когда та обучала ее как могла.
Но Шандор все равно выглядел подавленным и виноватым. Причину Таня поняла из его вопроса:
— Ты, должно быть, ненавидишь меня, моя бедная деточка, не так ли?
— Почему? Я вас совсем не знаю.
— К сожалению, это я отправил тебя с баронессой. Она была самой близкой подругой твоей матери, и больше мне не на кого было положиться. Она бы тебя защитила от всех напастей и лишений, ты была для нее как родное дитя.
