Таня все-таки не могла понять, почему они выбрали именно ее. Разве что какой-нибудь владелец борделя заказал им танцовщицу, исполняющую танец живота. Этим можно объяснить и небывалую настойчивость, и все уловки, к которым им пришлось прибегнуть, чтобы только заманить ее. Но неужели стоило так усердствовать ради одной-единственной девушки? Или у них есть еще пленницы, спрятанные в других каютах?"" Те, которые пошли с охотой, поверив россказням этих пройдох?
Однако это еще предстоит выяснить, когда они прибудут в порт назначения… Нет, так долго ждать невозможно! Чем дальше они отходят от Нэтчеза, тем труднее ей будет вернуться туда.
Пока что из нее еще должны «вытрясти душу».
И гроза надвигалась. Об этом известили голоса за дверью. Иошка что-то громко сказал на непонятном языке, а в ответ коротко, по-английски ответил Штефан:
— Не сейчас, Иошка!
Дверь открылась, и Штефан вошел в каюту. Вошел, а не влетел, как она ожидала. Но утешительного в этом было мало.
Пусть бы топал, хлопал дверью — это хоть как-то успокаивает. А тут — словно тигр подбирается к своей жертве…
Одного взгляда на Штефана было достаточно, чтобы понять его настроение. Он был просто разъярен, глаза сверкали как два раскаленных угля, руки сжаты в кулаки, его шрамы на перекошенном лице порозовели, придавая ему дикий, жуткий вид. Таня содрогнулась.
На Штефане не было ни сюртука, ни галстука, он стоял босиком в мокрой рубашке и брюках, через шею переброшено полотенце, которым он явно вытирал волосы — они были всклокочены.
Рубашка плотно облегала мускулистое, тело, теперь явственно было видно, что он человек недюжинной силы, о чем раньше девушка только догадывалась. Она не сводила с него испуганного, но восхищенного взгляда, так он был строен, так чертовски мужественен, но так зол…
— Таня опустила глаза на его руки, огромные тяжелые кулаки. Ей представилось, как… «вытрясти душу»… Но что же на самом деле Василий имел в виду?
Она вдруг перепугалась не на шутку, щеки ее вспыхнули.
Она вспомнила, как плотоядно улыбался Василий, как хихикал Иошка… Любовница… Ну, конечно! Таня вскочила и спряталась за кресло. Но это лишь подстегнуло Штефана. Он, очевидно, говорить не мог от ярости, нахлынувшей на него, поэтому молча кинулся к Тане, она и вскрикнуть не успела, как он отбросил кресло в сторону и схватил ее за руку.
