Честно поделил на двоих: себе оставил штаны, меня же обернул в шёлковую рубашку цвета молочного шоколада. Меня обуял прилив нежности от такого заботливого жеста, но Косту я будить не стала. Потому что с первого этажа уже доносился запах свежего хлеба, а это – только моё.
Хвенсиг меня опередил. Именно его сейчас потчевала своей фирменной горбушкой с маслом Абертина, гладя по льняным волосам.
– Малец, постой на стрёме, – дрогнувшим голосом попросила я.
И бросилась к старой раханке. Вот бы так и жить: просыпаться с тем, кто всю ночь оберегает твой сон от старых кошмаров, а с утра грызть хрустящий хлеб только из печи…
– Берти, ка́рика, присмотри за ним, ладно?
Вместо ответа она и меня приласкала по непослушным вихрам.
Здесь Хвенсиг в надёжных руках. А дальше всё от меня зависит.
Около двух часов я шаталась по районам второго круга, особенно тщательно изучив квартал Белошвеек. Ещё час потратила на магазины и куафёра, создавая новый образ, соответствующий Эстель Абрего. Её легенда действительно оказалась хороша.
Для несостоявшейся послушницы Сёрвики годилось решительно всё: и скромное для фреи новое платье, и коротко остриженные волосы, наконец приведённые в порядок, и диковатый, но очаровательный ребёнок-воспитанник у незамужней девушки.
Госпожа Нади́ль Леффенста́йн, хозяйка модного дома «Леффенстайн» в квартале Белошвеек приняла меня сразу. Мне только оставалось гадать: дал ей рекомендации насчёт меня уважаемый фрой Алесс Этери или же это «акулька» Чёрный Скат убедительно помахал ей плавником.
На первом этаже её дома располагалось ателье: уютная гостиная с зеркалами и подиумом, швейная мастерская и склад тканей. В пристройке жила прислуга и находилась кухня. На втором жила сама хозяйка, а третий ранее занимали две её работницы, закройщица и шляпница, но обе недавно вышли замуж и съехали."
"Модистка осмотрела меня с головы до ног, поджала недовольно губы, но смолчала. Значит, сразу не угодила. Что ж, я ей понравиться и не рассчитывала. За меня это сделают семьдесят койнов в месяц.
После непродолжительной беседы за чаем, больше смахивавшей на допрос, госпожа Леффенстайн немного оттаяла, но стоило ей отвести взгляд от моего лица, как она снова морщилась, неодобрительно качая головой.
– Так значит, не приняла вас Милосердная. Где ж так крепко нагрешить успели?
– К служению не допускаются маги, госпожа Леффенстайн. Заветы Сёрвики велят магу служить людям, а не ей.
– Магичка? – удивлённо вскинула бровь хозяйка.
