Смертельную пулю отправил в полёт не ствол – ни к чему он был убийце – а тоже магия. Уже другая, огненная.
И с Северянином…
Ни я, ни Эрланн не могли увидеть следы чужой магии, когда были обнаружены тела Скондрика и Трюхи. Для этого нужен особый дар – как, например, у Косты, Смотрящего. Но раз оба убийства самим главдепом были признаны не магическими, то и сотрудника магнадзора вызывать он не стал. Да и что бы Коста там увидел? Следы огня и теней. И принял бы их за магию брата, так как Эрланн находился там же.
Эрланн… Именно его присутствие и сбило с прицела мой острый нюх.
Ведь если у Готрика был схожий с Эрланном запах магии, то я потому с самого начала и не могла его выделить, обособить – потому что видела дворецкого, только когда его хозяин был дома. Запах Эрланна забил остаточные следы похожего запаха и в портовом притоне, и на площади перед магнадзором. Если бы не присутствие главдепа, то распознала бы, заметила…
Наконец всё сложилось. Медальон, патроны, магическая составляющая в этих убийствах, странное поведение Готрика…
Дворецкий и есть убийца тех троих подонков.
Оставался один вопрос – зачем он это сделал?
Сам Готрик подонком не был, действовал не по указке Глубины. Ни татуировки-рыбки, ни чеканной метки на месте убийств – знака, что это донная работа. Да и на Дне неведомого убийцу сейчас искали даже тщательнее, чем в следственном отделе.
И самое непонятное: кто убил самого Готрика? Ведь снова не Дно…
Похоже, в уравнение затесалась ещё одна, пока неизвестная мне величина. Какой-то маг – причём достаточно сильный, чтобы создать портал.
Тем не менее заколовший дворецкого обычным кинжалом.
Я размышляла об этом до болей в висках. Но никак не могла нащупать нитку, с которой начал бы раскручиваться клубок…
На занятиях магией я ещё раз попыталась завести разговор о возможных нечистых делах Готрика, но лишь расстроила Косту. Он, в восемь лет разлучённый с братом, не оправдавший надежд отца в виду своей магической несостоятельности и видевший доброе отношение лишь от дворецкого, категорически отказывался слушать что-то, что бросало тень на имя Готрика.
Эта утрата далась ему нелегко, и после скромных похорон Коста несколько дней ходил сам не свой. Я думала о том, чтобы вернуть ему медальон дяди, но его наличие у меня вызвало бы ненужные вопросы, на которые мне не хотелось отвечать. Говоря о дяде, он иногда делился воспоминаниями из детства. Я внимательно слушала в надежде выудить зацепку и понять, что за тайную жизнь вёл дворецкий.
