– Это оскорбление Милосердной! Меня и так с позором изгнали из Долины Света за то, что осквернила храм внезапно пробудившейся магией… Когда я уже готова была до конца жизни посвятить себя служению! А, получается, первое, что я должна была сделать, лишившись благословения богини, – это явиться к вам за меткой? Не беспокойтесь, за вас эту работу выполнил господин Эрланн! Хоть не чужой человек…
Присутствующие смутились. Ну да, при таких обстоятельствах лучше, чтобы метку несостоявшейся послушнице ставил родственник, а не посторонний.
Знают ведь, гады, как это мерзко это может быть. Или наоборот.
Кейре Астингтону обстоятельства обретения мною магии были не интересны. Он следовал своему списку вопросов, касавшихся непосредственно обвинения.
– Фрея Абрего, вас часто видели не в самых благополучных районах Дансвика. Есть свидетели. Чем вы там занимались?
– Благотворительностью и молитвами Всевышней. В Кустарном квартале находится единственный её храм."
"Нет, не зря я велела «подкозыркам» сдавать мне улов именно там.
Прикрыла Сёрвика в очередной раз.
Дальше вопросы посыпались градом, я даже пожалела в какой-то момент, что не умею разыгрывать обморок благородной дамы. Отвечала скупо, лихорадочно шевеля мозгами. Не только ведь ради себя старалась. Мало себя не выдать, нужно ещё о Дне думать. Об Эрланне тоже, раз и под него копают. На Эрланна плевать, конечно. Но мы ведь теперь части одной махины. Раз Коста не убрал брата, то, значит, Глубине он сейчас нужен. И желательно на том же посту.
А, может, я зря вообще отвечала? Может, стоило презрительно молчать на все вопросы?
Нет, если я правильно всё понимаю, то отмолчаться Принцесса не может. Должна убедить, очаровать, отыграть свою роль до конца… Не возмущаться в ответ на нелепые обвинения, но и не молчать испуганно, как какой-нибудь малёк. Вести себя достойно, как настоящая «акулька».
Наверняка это проверка. С дяди такое сталось бы. Сколько он меня в детстве ловил на шалостях. И всегда было так: не расскажу родителям, если обоснуешь шалость.
А Коста у дяди Леванте учился.
Сколько длился допрос – одному Лунну известно. Мне показалось, что часов пять. В допросной тоже не было окон. Наверное, это такой способ давления на арестованных: чтобы не могли понять, день или ночь на дворе. Гораздо хуже мне было от застоявшегося воздуха. Ни ветерка… Хевлов блокиратор.
Наконец меня увели обратно. Стражник незаметно сунул мне письмо в карман плаща и запер дверь камеры.
