Хлестнул вопросом наотмашь, не ожидала…
– Можешь не отвечать, – улыбнулся он и уселся в кресло. – И вот, собственно, первый урок: магия – это ты сама. Все твои эмоции, переживания, любые оттенки чувств – все их отражает стихия. Как резко похолодало, заметила? Это ты призвала воздух себе на помощь, даже не сознавая этого. Нет, не ветра, которыми ты, как ни странно, управляешь так виртуозно. Сейчас происходит как раз то, чему тебе только предстоит научиться. Описать, как это выглядит?
Не дожидаясь ответа, Коста продолжил.
Спокойно, без эмоций, будто читал лекцию:
– У воздуха множество характеристик и свойств. Температура, скорость, влажность, давление, плотность, состав. Контролируя их, ты сможешь резать своими ветрами будто ножом. Или сдавить воздух кольцом вокруг шеи недоброжелателя. Или просто удалить кислород из определённой части комнаты. Я привожу такие примеры, потому что твоя аура сейчас сплошь чёрная от негатива. Ты неосознанно прогнала от себя нагретые солнцем и нашими телами слои воздуха.
Холод бодрит, охлаждает эмоции, заставляет думать рационально, и именно это тебе сейчас было нужно. Я вижу циркуляцию твоих потоков магии, сейчас зарисую. А пока накинь мой пиджак, пожалуйста.
Коста быстро набросал на бумаге схему моей реакции на его вопрос.
– Научишься контролировать себя – сможешь управлять стихией. Начнём с азов – концентрация. Всё ещё мёрзнешь? Сейчас подадут чай.
На завтрак и первый урок мы всё же перебрались на аллею Пионов, в особняк Косты. Но какой к хевлам чай?! Я сейчас была в таком раздрае, что ни о какой концентрации речи не шло.
Ну да, я и раньше замечала, что мои сильные эмоции напрямик влияют на местную погоду. Я всегда называла это просто – ветра заигрывают.
– А вот и он. Раханский сбор, кстати. Ройбуш, мята, мелисса, ромашка, валериана, листья ежевики. Спасибо, Милька, передай мою благодарность Абертине. Она меня второй день радует; кажется, я не ошибся с новой кухаркой…
***Во Дворец я добралась только вечером, бесцельно пробродив по городу несколько часов.
Прощупывала воздух, вслушивалась в стихию, узнавая её заново. Сколько у неё качеств и свойств, о которых я прежде не задумывалась…
Каких трудов мне стоило не выдать себя, заслышав дорогое сердцу имя! И всё равно в гостиной двухэтажного особняка на аллее Пионов прямо за спиной Стордаля на один короткий миг застыл льдом и беззвучно рассыпался на мелкие осколки воздух. Однако не думаю, что он заметил.
Сомнений не было: это моя Абертина.
